Там столько всего полезного! Даже бесполезный парик пригодился бы, можно надеть вместо шапки. Какое-никакое тепло.
Аверин внимательно посмотрел и ничего не сказал. Но когда вода закипела и кофе был заварен, он вышел из домика и вернулся с полным чайником снега.
— Сейчас будет теплая вода, Оленька, — сказал, чуть ли не извиняясь, — а насчет влажных салфеток хорошая идея. Я обязательно распоряжусь.
— Ну, если только все, кто здесь будет ночевать, станут заниматься любовью, — хитро посмотрела она на Аверина.
Вода нагрелась.
Оля умудрилась обтереться смоченными водой бумажными полотенцами. И даже умыться на пороге. А Костя снова набрал снега и положил в горячую воду консервы.
Она быстро оделась, если можно назвать одеждой белье, колготки и вечернее платье, и стала накрывать на стол.
Сели завтракать, причем Костя не позволил ей сесть на стул, а сначала положил туда сложенный плед. За завтраком он все время старался незаметно прикоснуться к руке или прижать к ноге ногу. Как будто проверял, она это или нет.
Было ощущение, что это не зимовка в горах, а дачный домик где-нибудь в пригороде. Да, без удобств, но разве это имеет значение, когда напротив сидит любимый — да, любимый, хоть он этого и не знает — мужчина и смотрит таким взглядом, от которого тело становится легким как пушинка?
— Вкусно, — удивленно сказала Оля, попробовав теплую кашу с тушенкой.
— Армейский паек, — хмыкнул Аверин, — конечно вкусно. Ешь, милая, кто знает, когда получится поесть в следующий раз.
— Мы уходим? — наверное, она сказала это с таким ужасом, что Костя не выдержал и засмеялся.
— Ну что ты, разве я совсем озверел, чтобы выпускать тебя на снег в таком виде? Нет, мы будем ждать, за нами должны прислать вертолет.
— Но почему ты так уверен?
— Оленька, — Костя взял ее руки в свои и прижал к лицу, — погоня была за Давидом. Я, а тем более ты к этой истории не имеем никакого отношения. Мои люди меня обязательно будут искать. Я никогда не ввязываюсь в подобные истории без подстраховки, поэтому уверен, ждать осталось недолго.
И как в подтверждение его слов Оля услышала характерный гул — над зимовкой кружил вертолет.
Костя выглянул в окно, затем прошел к двери и приоткрыл ее. Обернулся с довольным видом.
— Это полицейский вертолет, Оля, все в порядке. Австрийцы отдуплились.
Он набросил пальто, помог ей надеть шубу и за руку вывел из домика. К ним уже бежали по снегу люди, и Оле вдруг стало страшно. Она прижалась к Аверину, тот нахмурился и задвинул ее за спину.
