Его нищета, эти сантименты глупые… Одно в нем хорошо было, в постели он бог.
Оля слушала, вцепившись пальцами в стойку, и не знала, чего ей хочется больше. Разреветься или вцепиться Диане в волосы. Сердце сжималось от боли за молодого двадцатилетнего мальчишку, который таскал любимой девушке цветы и радовался, что у него скоро родится сын.
— Ты… Тебе же только девятнадцать было, что ж ты уже была такой стервой? — не выдержала Оля.
Данке было девятнадцать, когда она родила своих детей. Рядом с ней была только Ольга.
Как была бы счастлива сестренка, таскай ей тогда Даниял такие букетики! Пусть нищий студент, только чтобы рядом.
— Я просто знала, чего хочу, — фыркнула Диана, — и всегда презирала неудачников.
— Почему ты не родила ему ребенка? — Оля постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно более нейтрально.
— А куда было рожать? Костя поругался с отцом, ушел в общагу, еще и племянника за собой потащил. Как с таким жить? Видела бы ты эту общагу! Я на такое не подписывалась. Конечно, когда его потом встретила, локти себе кусала.
Теперь за него бабы глотки рвать готовы, он только посмотрит, и все, как взрыв сверхновой. С ним идешь, и тебе завидуют лютой завистью. Деньги опять же есть, с отцом помирился. Только не удержишь его, ускользает все время. Кажется, будто все уже, он у тебя в руках, а он раз — и как вода сквозь пальцы, — Диана подняла к глазам ладонь. — Сволочь…
— Почему потом не родила?
— Не люблю детей, — поморщилась Диана, — это Костя на них помешанный. Но я хотела ему родить, тогда бы он точно никуда от меня не делся.
Уверена, у нас была бы девочка. Эти курицы ему только пацанов рожали.
Оля сжимала и разжимала руки, лежащие на коленях. Так и хотелось задвинуть говорившей прямо в лоб.
«Не было бы у вас никакой девочки. У него две игрек-хромосомы, ясно тебе?»
А Диана не замечала и продолжала говорить, кривя красивые губы.
— Только я не могу. Последствия аборта. Срок тогда был критический, двенадцать недель, уже и не брались врачи. Говорили, это не плод уже, а ребенок.
А какой там ребенок? Костя, конечно, в своем репертуаре. Заявился в больницу, устроил целое представление. В общем, я даже рада, что так получилось. Я вот его детей терпеть не могу. Младший — визгливая истеричка, старший — хамовитое невоспитанное создание, третий и четвертый — бесхарактерные амебы, второй…
— Как ты можешь, — оборвала ее Оля, не в силах больше выслушивать поток грязи в адрес незнакомых ей мальчишек, — это его дети. Он их любит, какими бы они ни были.
