Но жесткий резкий Марк полярно отличался от Кости, который при желании мог утопить в своем обаянии.
Тут же никакой харизмы и близко. Только непримиримое, агрессивное доминирование. Другими словами, если Костю Аверина хотелось задушить в объятиях, то Марка Аверина хотелось придушить просто так.
Оля размышляла над этой противоречивой чертой своего Аверина, Кости, пока ее не позвали пить чай. Марк Генрихович достал объемные фотоальбомы, точно такие же остались им с Данкой от родителей. И она с головой погрузилась в прошлое.
Объективно Ольга понимала, что маленький Аверин был таким же, как и все дети. Но не могла удержаться от умильных вздохов и восклицаний: «Ой, какой хорошенький!» И это, кстати, тоже проявилось в ней относительно недавно.
Может, пора наведаться к психиатру? В конце концов, у каждого в жизни наступает такой момент. По крайней мере, все знакомые психиатры были в этом твердо убеждены и в один голос уверяли в этом Олю.
Зато Марку Генриховичу нравилась такая реакция. Он сдержанно улыбался, но Оля видела блеск во все еще темных глазах, пусть и не таких черных как в молодости.
А потом перелистнула лист и залипла, увидев взрослого Костю.
— Тут ему двадцать, — сказал Марк, наклоняясь над альбомом. А Оля смотрела и не могла глаз отвести.
Молодой двадцатилетний Аверин так заразительно улыбался, что она сама невольно улыбнулась. В одних джинсах, демонстрируя уже тогда отличный торс. На голове кепка, козырьком набок.
Это он носил одуванчики и ромашки своей девушке. Оля не удержалась и провела рукой по фото.
— Марк Генрихович, — посмотрела просительно в глаза старшего Аверина, — подарите мне эту фотографию. Пожалуйста…
Он ничего не ответил, молча вынул фото и отдал Оле. Она с благодарностью вложила его в блокнот и снова взяла в руки альбом."
"— Он хороший мальчик, Оленька, — вдруг негромко сказал Марк, и Оля сразу поняла, кого он имеет в виду. — Не отталкивай его.
— Это кто? — пряча смущение, указала она на явно современные снимки мальчишек, друг на друга непохожих, но размещенных на одном листе.
— Это мои внуки, — с довольным видом сказал Марк и принялся перечислять. — Это старший, Роб. Роберт. Это Александр. Вот это Эрик, Ванька. И Мартин, самый младший.
Оля с интересом рассматривала Костиных сыновей. И правда, на него ни один не похож. Зато дед лопался от гордости, и она сначала вспомнила Клима, а потом мысленно вздохнула.
Если Клим с Костей его простили, то ей и подавно не стоит судить этого мужчину.
