Кое-кто должен был подсуетиться сам.
Оля вытерла мокрые глаза.
— Прости, Давид, я не знала…
— Все в порядке, Оленька. Я не позволил себе полюбить тебя, ну а не влюбиться в тебя просто невозможно, — он улыбнулся и все-таки притянул ее руку к губам. — Особенно, когда видишь перед глазами пример такого полного помешательства.
Она медленно соображала, пока не поняла, что Давид имеет в виду.
— Я не увидела в Косте того, о чем ты говоришь.
— Ты просто не знаешь, каким он был раньше. Их круг достаточно узок.
До встречи с тобой Аверин нарочно выбирал самую сложную работу. Предпочитал запутанные, невыполнимые задачи, часто сопряженные с риском для жизни. Мне кажется, он ловил от этого какой-то свой, неведомый кайф. А в последнее время стал на редкость переборчив. Избирательно подходит к заказам, и знаешь, что я тебе скажу? Так бывает, когда в жизни появляется смысл. Когда есть, для чего жить.
— Почему тебя выпустили, а его нет?
— В этом деле у нас с ним были разные задачи. Конечно, нас никто не задерживал всерьез, Оленька, наш арест был инсценировкой, австрийским спецслужбам требовалось время, чтобы наверстать то, что они прохлопали.
И им было проще, чтобы мы с Авериным находились под присмотром. Он скоро выйдет, не беспокойся.
— Мне нужно лететь домой, Давид.
— Ты можешь прервать стажировку, а потом вернуться к ней в любое время, когда пожелаешь.
— Спасибо, — Оля обняла его с благодарностью и поцеловала в щеку. — Прости, что не смогу ассистировать Антону.
— Надеюсь, у тебя серьезные причины? — вопросительно взглянул на нее Давид, удержав ее лицо возле своего.
— Более чем, — улыбнулась в ответ Оля и еле сдержалась, чтобы не положить руки на живот, — более чем.
— И все же, — Давид прошептал совсем тихо, но она услышала, — мне жаль, что я так и не подарил тебе замок, моя не моя Ольгерта…
***Ольга смотрела очередную мелодраму, когда в дверь позвонили. В дверь, а не в домофон. Встала и пошла открывать. Она прилетела вчера, назавтра записалась на прием к Траханковой, днем занималась хозяйственными делами, а к вечеру решила побездельничать.
"
"Открыла дверь и застыла на миг, ослепленная пламенем, горевшим в глазах стоявшего напротив нее мужчины. В любимых черных глазах.
— Оля. Оленька. Милая… — он шагнул внутрь, обхватывая ее, приподнимая над полом. И она схватилась за крепкую шею, запуская руки в волосы и пытаясь поймать губами губы, которые покрывали ее лицо поцелуями.
