Спросил хриплым, дрогнувшим голосом:
— Это правда, Оля?
Она закивала, а потом закрыла ладонями лицо и заплакала. Костя снова захватил ее в объятия и прижался лбом.
— Так почему ты плачешь? — прошептал ласково, как, наверное, она еще никогда не слышала.
— Потому что ты обманщик и трепло, Аверин, — всхлипнула Оля, — нет у тебя никаких двух игрек-хромосом.
А еще она плакала, потому что ее ладони были мокрыми с обеих сторон. Вот почему.
— Конечно нет, — прошептал он, сглатывая, — зато у меня ты есть. Вы. И я вас люблю.
Аверин оттолкнулся и сел прямо в снег, накрыв рукой голову. В другой руке он сжимал заключение, где были прикреплены снимки двух его дочек. Двух девочек.
Эпилог
Семь месяцев спустя— Он что, их все время с собой носит? — шепотом спросила Данка, наклоняясь почти к самому уху Оли.
— Не с собой, а на себе, — подтвердила Оля, отхлебывая чай, — как обезьяна. Они на нем так и спят. Бедные дети. Представляю, как он их достал.
— Оля, ты добавила в чай молоко? — раздался строгий голос с властными нотками, и в гостиную вплыл Аверин.
В каждой руке у него было по крошечной девочке, он прижимал их к широкому торсу, заботливо поддерживая головки в трикотажных шапочках.
Оля закатила глаза.
— Я не могу пить чай с молоком, Костя, меня от него воротит!
— Ничего, ты отвернись и пей, — невозмутимо ответил муж, — девочек скоро нужно будет покормить.
Оля снова закатила глаза и уронила голову на руки.
— Скоро — это через два часа.
— Даночка, хоть ты ей скажи, — обратился он к Данке, и та поспешила прийти на помощь старшей сестре.
— Костя, чай с молоком не единственное средство для улучшения лактации. И не самое лучшее. Очень хорошо работают, к примеру, сок черной смородины и сироп из грецких орехов. Мне помогали растворимые травяные чаи, вот такие, — подготовленная Данка выставила перед внимательно слушающим Авериным несколько упаковок.
— Да? — с сомнением уставился на них Аверин. — Надо прочесть матчасть.
Но руки были заняты малышками, и он нерешительно застыл в раздумьях.
— Дай мне племяшечек подержать, Костя, — попросила Данка, — хоть одну.
— Ладно, — сжалился тот, — возьми. А ты руки мыла?
— Конечно! Два раза. Когда пришла и только что, перед тем как сели пить чай.
— Разве ты удержишь сразу двоих?
— Костя, у меня тоже двое было!
— Точно…"
"Но он все равно стоял с таким видом, как будто не решался оторвать от себя детей.
— Давай мне вторую, если Данке не доверяешь, — предложила Оля, протягивая руки к дочкам.
