— Прямо-таки отбились! — фыркнула Юлька. — Ты как скажешь, папа!
— Девочке отец еще нужнее, чем парню, — повысил голос Марк, и они с Костей посмотрели друг на друга. А потом на Юльку.
— Ой, все, — закатила глаза та.
— Оля, а можно я покатаю сестричек в коляске? — подбежала Анютка.
У Ольги зарябило в глазах. Столько авериных на одном квадратном метре — непозволительная концентрация, даже если двое из них совсем небольшие. И пусть одна совсем мелкая.
— Конечно, — обняла ее Оля, — только если у тебя получится усадить туда Марию.
Обычно она предпочитает ехать стоя. Спиной вперед.
И только сейчас обнаружила, что размахивает тремя галстуками, которые всунул ей муж.
— Костя, зачем ты мне их дал?
— Не могу выбрать, посоветуй, милая.
— Вот этот, — она безошибочно указала на тот, который соответствовал бы образу «дорого до неприличия», и Марк с довольным видом откинулся на спинку дивана. А Оля благодарно ему улыбнулась.
У них со свекром была своя тайна. Однажды он позвонил ей, когда Костя уехал в длительную командировку, первую за все время ее беременности и три месяца после родов.
Оля так привыкла, что он вместе с ней занимается детьми, что поначалу чувствовала себя многоруким мутантом. Но Костя настоял, чтобы ей помогала няня. Кастинг проводил лично, и хоть София Матвеевна больше напоминала Оле генерала в отставке, чем няню, помощницей она оказалась прекрасной.
И все равно Оли на все не хватало. Марк попросил включить камеру, придирчиво осмотрел ее и изрек.
— Детка, ты на меня не обижайся, я позволю себе дать тебе несколько советов.
Прислушиваться или нет — дело твое, но поверь, я как никто хочу, чтобы ваш брак с Костей был крепким и счастливым.
— А что не так с нашим браком? — насторожилась Оля. Ее как раз все устраивало.
К тому же «крепкий и счастливый брак» в устах Марка Аверина звучал как насмешка. Но говорить ему этого она не стала.
— Ты знаешь, за что он тебя полюбил?
Оля задумалась и мотнула головой.
— Разве любят за что-то?
— По-разному. Но в вашем случае я точно знаю, что ты привлекла его своей самодостаточностью.
И красотой. Я не имею в виду, что ты должна вернуться в больницу, — поднял он руки, пресекая ее возражения, — это один из самых страшных Костиных кошмаров. Но и превращаться в исключительно мать его детей тоже не стоит. Его и так замкнуло на дочках.
Оля хмыкнула. А он прав.
— Уже начинает попускать, — успокоила свекра. — Иначе он бы не уехал.
— Слава Богу, — очень серьезно ответил Марк. — И все же, девочка, задумайся.
