Я замотала головой. Пять минут назад всё было в порядке, а сейчас меня накрывало непонятно откуда взявшимся отчаянием. Словно только что выстроенный мирок не выдержал натиска нового дня и начал рассыпаться.
– Я вернусь, – Данил сжал мою ладонь. – Что бы там ни было, я вернусь к тебе, Рысь, – уголок его губ искривился в усмешке. Рука оказалась у меня на шее. – Я всегда буду возвращаться к тебе, – быстрый поцелуй. – Запомни.
Поправив плед на моей груди, он быстрым шагом двинулся к гаражу. Я поплелась следом, но Данил жестом остановил меня, показал на дом.
Я послушалась, сама не зная, почему. Но внутрь так и не вошла. Стояла на крыльце и смотрела на выезд. Хорошо, что шампанского Даня выпил всего-ничего. Выведя мотоцикл из гаража, Данил повернулся ко мне. Чёрный шлем, чёрный «харлей»… Неосознанно я сжала руки в кулаки. Прежде, чем сесть на мотоцикл, Даня поднял руку и приложил к сердцу. Я повторила и стояла так до тех пор, пока рёв мотора не перестал быть различимым. Наступила тишина, а я продолжала стоять.
На ветку ближайшей ко мне яблони опустился ворон.
«Вестник дурных вестей», – подумалось мне.
Точно подтверждая мои мысли, крик птицы разнёсся по саду. Я похолодела.
– Пошёл, – я махнула рукой. Ворон покосился на меня, но не улетел. – Пошёл! – я сняла плед и махнула снова. – Пошёл, сказала! Убирайся!
Наконец он с шумом поднялся в воздух. Дверь за спиной открылась, из дома вышла мама.
– Агния, – она посмотрела на меня встревоженно. – Это ты кричала? Что случилось?
– Т-там, – я повернулась к яблоне.
– Там был ворон. И…
Мама нахмурилась. Я поглубже вдохнула.
– Пойдём в дом, мам, – попросила я. – Просто прогнала его. Не люблю я воронов.
* * *Первым делом мама поставила греться чайник. Честно говоря, я предпочла бы кофе, но чай мама всегда заваривала такой ароматный и душистый, что грех было отказываться. Пока грелась вода, мама собрала посуду и поставила в посудомоечную машину. Вытерла стол и расстелила вышитые ею же салфетки. Всё это она делала легко, хотя я была уверена, что гости разъехались поздно.
– Оставь ты всё, мам, – я забрала у неё тряпку. – Давай я уберу. Вы же с папой наверняка под утро легли.
– А ты вообще не ложилась.
Я смутилась. Мама посмотрела пристально, но без осуждения. Конечно же, она всё поняла. Да и как было не понять?
– Где Данил?
– По делам поехал, – я отвернулась, сделав вид, что вытираю столешницу. Сама же просто боялась, что мама заметит мою тревогу.
