Хотела присесть на угол стола, но не решилась сделать это при нём.
– Не жалеешь, что уехала? – наконец спросил он.
– Не знаю. Нет, – ответила я, немного подумав. Сделала глоток и качнула головой. – Нет. Здесь бы я никогда не стала той, кем стала.
– Ты сбежала, – сказал он неожиданно резко.
– У меня не было выбора, – возразила я. – Пап… – Отец приподнял ладонь, останавливая меня, но раз уж мы начали, прятать голову в песок я больше не собиралась. – Как я могла остаться?! Как я могла смотреть вам с мамой в глаза после… После того вечера.
Ты бы простил меня? Да ты меня до сих пор не простил! За семь лет ты ни разу не попытался узнать, что со мной! Ты вычеркнул меня из жизни. Разве нет?! Я понимаю тебя, отец! Понимаю! Но не надо сейчас говорить, что я сбежала! Я сделала так, как было лучше для всех!
– Ты сбежала! – его голос разнёсся по кабинету, словно раскат грома. – Вместо того, чтобы встретиться с трудностями, трусливо поджала хвост! Что ты понимаешь?! Что?!
– Я виновата в смерти Влада! – выкрикнула я, не сумев совладать с собой.
– Я виновата в смерти твоего сына! Родного сына, отец! А я…
– А ты моя дочь! Была ею, пока, как последняя трусиха, не села в самолёт!
Я приоткрыла рот, но не смогла сказать ни слова. Шумно дыша, качнула головой.
Отец смотрел на меня из-под густых бровей.
Нервно, не глядя, я поставила чашку и снова хотела заговорить, сказать что-нибудь. И снова не смогла.
– Я бы простил тебе что угодно, Агния, – сказал отец уже спокойно. – Только не трусость.
– Пап…
Я хотела подойти к нему, но наткнувшись на тяжёлый взгляд, остановилась.
Слова комом застряли в горле. Но я переборола себя и, посмотрев на отца прямо, сказала:
– Не думай, что мне было легко. Но, знаешь, я рада, что уехала. Даже если ты считаешь это бегством. Я стала собой, папа. Той, кем хотела стать, а не той, кем хотел меня видеть ты. Да, я повзрослела. Но ты и представить себе не можешь, насколько. А может, просто не хочешь.
Подождав несколько секунд, я взяла с кресла жакет и сумку.
– Ты куда? – его вопрос опять застал меня у двери.
– Я выросла, отец, – повторила я, обернувшись. – И теперь у меня нет времени, чтобы сидеть и ждать, пока ты соизволишь начать. Не хочешь повторять дважды? Отлично. Перенесём совещание на завтра. Извини, если в очередной раз разочаровала тебя, – я открыла дверь, но задержалась ещё на секунду. – Может быть, не стоит ожидать от людей, что они всегда будут вписываться в твою картину мира, отец? Тогда не придётся разочаровываться так часто.
