Ты хоть понимаешь, что всё, что происходит со мной, отражается на нём? Он всё чувствует, даже если многого ещё и не понимает. Мало мне тебя, так ещё твоя Наташа…
Я напрягся.
– Что Наташа?
– А ты не знаешь?
Кофемашина замолчала, и Агния, встав, подошла ко мне, но только затем, чтобы забрать чашку.
Я ждал продолжения. Смотрел, как она открывает молоко, как кофе из чёрного становится молочно-коричневым. Пальцы Агнии легли на чашку, губы коснулись края.
– Она приходила несколько дней назад. Просила меня уехать, устроила сцену ревности.
Мне это надо, Данил?
Слова Агнии вызвали во мне очередную волну гнева. Я почувствовал, как от напряжения вздулись вены у меня на лбу, скулы свело. Вот же стерва! Нужно было ждать от Наташки чего-то подобного.
– Когда?
Агния сделала ещё один маленький глоток. Нахмурилась.
– Точно не помню. По-моему, на следующий день после того, как вы собирали мебель.
Я ругнулся. Теперь стало ясно, откуда она узнала, где Агния. Увидела у меня ключи от старой квартиры и сложила два и два.
Дурой она не была никогда. Сука!
– Но дело не в ней, Дань. Дело в тебе. Что тебе нужно? Что, ты можешь мне сказать?!
Она приподняла голову. В больших шоколадно-карих глазах застыл вопрос.
– Я хочу растить своего сына, – ответил я уверенно. – Хочу быть ему отцом. Хочу, чёрт подери, проводить с ним время! И ещё он должен знать, что его отец я, Агния.
Она опять вздохнула. Прикрыла глаза и оперлась свободной рукой о раковину.
– Хорошо, – сказала тихо. – Хорошо, Даня. Ты будешь общаться с ним.
Можешь проводить с ним время, мешать я тебе не буду. Но давай договоримся: не гони на всех скоростях. Дай ему привыкнуть. Мы скажем ему, что ты его папа, но, когда все будут к этому готовы. И он, и я, и ты сам.
– Я готов.
– Нет, – отрезала она. – Ты-то как раз не готов. Твои желания всегда летят впереди тебя. Но это ребёнок. Это твой сын. Подумай о нём, а не о себе, ещё раз тебе говорю.
Я стиснул зубы. Взял чашку и снова заправил кофемашину. Агния спокойно вернулась за стол, меня же разрывало на части.
От выходки Наташи, от желания настоять на своём и понимания, что Рысь, будь она неладна, права. И ещё от её близости, от желания дотронуться до неё, взять, сделать своей. От жужжащих в башке россказней Наташи о цвете скатертей на свадебном банкете и высоте торта.
Запах кофе разлился по всей кухне. Машина затихла.
– Нас связывает только сын, Данил, – в образовавшейся тишине прозвучал голос Рыси. – Давай уже расставим точки. У тебя своя жизнь, у меня своя.
