Наслаждение, напоминающее легкий разряд, проносится по венам трепетной волной, кипятит кровь, накаляя чувства. Закатываю глаза от исступления, ещё больше прогибаясь под ним, позволяя глубже проникнуть в себя.
— Сегодня я усыновил Сашку, — резким толчком выбивает из меня дух. Я всхлипываю, осмысливая только что сказанное им. В голове сладкая муть. Ладонь Димы накрывает потяжелевшую грудь, сминая её. Пальцы забираются под лифчик, сжимают болезненный сосок, катая его, словно пластилиновый шарик. Не сдерживаю довольное мычание.
Почти ничего не соображаю. Новость ошарашивает, но очередная резкая фрикция не позволяет возмутиться, взрывая во мне яркую вспышку страсти. Задыхаюсь. Непонятное чувство обжигает склеры, отчего видимость перед глазами плывёт размытыми пятнами. — Ждать больше было нельзя! Не молчи, Ася! Ответь хоть что-нибудь, прошу, — обхватывает рукой за талию, глубже проникая в меня, натягивая на всю длину.
— Ты мог хотя бы предупредить, — почти со стоном произношу, ощущая прилив волнительной дрожи внутри.
— Ты сделал всё молча, не смотря на то, что я согласилась стать твоей женой. — Во мне бушуют тысячи реакций. Пытаюсь подавить разочарование и обиду. Не позволить эмоциям взять верх. Главное, что любимый мужчина жив и здоров, что Сашке не придётся больше сталкиваться с прежней жизнью. Остальное неважно.
— Родная, теперь его никто не отберёт у тебя... и я не смогу, прости, но так было нужно... — прохрипел, ускоряя темп. Я забилась в его руках. Слёзы потекли ручьём то ли от обиды, то ли от счастья.
— Обещаю тебе, всё у нас будет хорошо! — его чувственный поцелуй обжигает кожу чуть выше лопаток. Накопившееся сексуальное напряжение требует выхода. Животные инстинкты берут верх. Когда удовольствие становится невыносимым, срываюсь на крик:
— Сильнее, Дима! Глубже... прошу...
Его ладонь тотчас затыкает мне рот. В исступлении прикусываю кожу до крови, ловя краем уха шипящее ругательство. Солоноватый привкус срывает тормоза, и я, приглушённо мыча, принимаюсь энергично двигать бёдрами ему навстречу, нетерпеливо насаживаясь на член.
Мощные разряды удовольствия пронзают лоно, перерастая в сокрушительный оргазм. Из груди вырывается сдавленный стон. Дрожа в сладостных конвульсиях, я вся сжимаюсь внутри, неистово цепляясь в края бассейна.
— Любимая... — произносит у самого уха, почти не контролируя себя, рычит, шепчет что-то невнятное, вбиваясь в меня с такой силой, что чувство наполненности едва не вынуждает терять сознание.
