— С чего хочешь начать?
— Нарой-ка информацию о её деде с помощью своей волшебной програмки. Беляев Савелий Ларионович, — начинаю вбивать инфу в поисковик. — Какая-то чуйка у меня есть — в её бедах виновен старик. Не так прост святой отец, каким казался при жизни. Твоя задача охранять её и детей. Если понадобится — телом прикроешь! Макс, за её жизнь отвечаешь головой.
— Нашёл, — читаю. — Заслуженный художник РСФСР. Воспитанник Горьковского специализированного музыкально-художественного детского дома. Закончил детскую художественную школу и Горьковское художественное училище, а также Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.
Е. Репина. Живописец. Преподавал в Горьковском художественном училище. Член Союза художников СССР. После смерти жены большую часть времени посвящал плотничеству и служению церкви.
— От чего умер?
— Обширный инфаркт.
Матвей снова хмыкнул и сосредоточенно на меня уставился.
— Выясни обстоятельства, при которых скончался старик. Может она вспомнит что-нибудь интересное с того рокового дня, если, конечно, находилась рядом.
Проверь заключение экспертов о смерти деда в интерпретации врачей. Хочу взглянуть на медицинские бумаги. Потом доложишь мне. И ещё...
Матвей, призадумавшись, добавил:
— Приударь слегка за ней, — перевожу от монитора к лицу Матвея озадаченный взгляд.
— Я не предоставляю эскорт услуги, — бросаю, закрывая крышку ноутбука.
— Макс, блять! Я тебя не трахать её прошу. Хочу убедиться, что девчонка действительно «крепкий орешек», и что деньги племянника её не интересуют.
Только смотри, чтоб я сам тебя не грохнул за последствия. Такие, как она — не валяются на каждом углу. Черту пересекать нельзя!
— Странная просьба, не находишь? Они сами не разберутся между собой? Могу предложить услугу полиграфолога. Или причина кроется глубоко не в ней?
— Это уже не твоё дело, Скорпион. Подготовь оборудование. Выбери систему охраны. Заеду в восемь утра.
* * *Сейчас..."
"«Метр шестьдесят восемь», — едва заметно подрагиваю уголками губ, умиляясь её хрупкостью.
Золотистая макушка Анастасии почти достаёт до переносицы. Всё настолько напоминает Ларису, что я невольно прикрываю глаза и, втягивая тёплый, цветочный аромат девчонки, погружаюсь в долгоиграющий персональный ад прошлого. Каскад блестящих волос, перекинутых через плечо, не скрывает тонкую шею с россыпью мелких родинок. В лучах дневного солнца прозрачный пух на её коже светится перламутром.
