Не в няньки же нанимался, мать её!
Заподозрив неладное, охваченный волнением, бросился к бассейну, не чувствуя ног. Нёсся, на ходу сбрасывая с себя пиджак и кобуру с отстёгнутыми ремнями для скрытого ношения. Сиганул в воду к её обездвиженному телу. Подхватив девчонку, выбрался из бассейна на газон и, не медля ни секунды, принялся откачивать жидкость из дыхательных путей.
— Ну же, глупенькая, давай! Дыши! — уложив Настю животом на свои колени, ритмично надавливаю на грудную клетку, удаляя воду из лёгких и желудка.
— Дыши, черт возьми! Дыши! — весь в напряжении, гневно рычу. — Ну же, малышка! — сходя с ума от отчаяния, почти охватившего меня.
Откачав какую-то часть жидкости, переворачиваю на спину, укладывая на траву."
"— Какого хрена, Настюш? — произвожу чётко отработанные манипуляции. Прямой массаж сердца. Искусственное дыхание. Её губы холодные и нежные, мягкие. Лицо бледное. И ноль реакции, блять! — Ну хоть что-то сделай! Дыши, дура! Пошли меня нахрен, за всё, что испытываю, удерживая за ниточку твою жизнь.
Слышишь?! Дыши, маленькая! Дыши, мать твою! — склоняюсь к губам, вдыхая в неё свою надежду. Ещё раз и ещё. Нажимая ладонями на сердце, принуждаю мотор завестись. Ася резко зашлась кашлем, выталкивая остатки воды из лёгких.
— Вот так, умница, моя хорошая, — переворачиваю на бок, ласково трепля её по лицу. — Дыши, милая. Тише, всё позади. Слышишь меня? — она едва кивнула. — Дыши. Вот так.
— Максим... — едва слышно прохрипела и потянула руки ко мне, охваченная паникой.
— Максим...
— Тссс... Успокойся... — шепчу, не зная, что предпринять в такой ответственный и неловкий момент. Меня трясёт, блять, побольше её! Руки зависли в воздухе. Не имею права проявлять непрошенные чувства. Не могу сгрести в охапку и прижать к груди. Борюсь до последней секунды, успокаивая шёпотом:
— Всё хорошо... Всё позади...
* * *— Макс... — неумолимо режет сердце на части дрожащим, жалобным голосом и душераздирающим кашлем. — Мне холодно, Макс.
Пропади всё пропадом! Обвиваю руками тонкий женский стан, приподнимаю к себе на колени и прижимаю продрогшее тело к своему грохочущему сердцу.
К жаркому торсу. Потому что весь горю, несмотря на мокрую одежду на мне. Мгновенно погружаюсь в прошлую жизнь. В ту, где был счастлив сто лет назад. Где чувствовал себя живым человеком. Придерживая затылок, опускаю голову Насти себе на плечо. Вспоминаю Лору, когда вот так нежно и трепетно держал в своих руках в последний раз. Лицо пронзает сожаление.
