Хочу не видеть его, не слышать, не пьянеть от запаха, не убивать себя мыслями о другой женщине в его жизни, в его постели...
— Вот нахрена строить такие высокие стены? — кряхтя, ворчу себе под нос, перелезая через двухметровый забор. Благо, садовник додумался, будто для меня, соорудить деревянный обрешетник для натяжки дикого винограда. Вскарабкалась по нему я без труда, цепляясь за прочные ветки растения. А дальше пришлось перекинуть ноги и повиснуть на винограде, как на лианах.
— Вот, черт! Высоко, — оглядываюсь через плечо, настраиваясь на прыжок.
Назад дороги нет. Придётся рискнуть не сломать себе ноги. Перебираю ползучие веточки одна за другой, медленно спускаясь вниз, максимум, насколько это возможно.
«Пора прыгать, Ася. Слишком тонкие концы. Оборвутся — не успеешь сориентироваться.»
— Ну и заноза же ты! — слух затопил знакомый, хриплый голос на ряду с тяжёлым дыханием, как только жёсткие, сильные руки поймали моё летящее тело к земле в своё горячее кольцо.
— Ох...
* * *— Тссс.
.. — шепчет на ухо, обжигая его своим дыханием. Ладонь, накрывшая мой рот пару секунд назад, всё ещё плотно прижимается к лицу. И сердце стучит так быстро, выколачивая грудную клетку мужчины, что я чувствую его удары у себя между лопаток. Оно будто хочет перегнать в скорости напуганное моё. — Я уберу руку, только не ори. Хорошо?
Молча соглашаюсь, энергично кивая головой.
— С ума сошёл, так пугать меня? — шёпотом возмущаюсь, пытаясь обернуться лицом к непрошеному гостю. Его я никак не ожидала здесь увидеть.
Ну вот совсем никак!
Жёсткая хватка не позволяет развернуть корпус. Я пытаюсь немного брыкаться, вертеть задницей, вырываться, но всё, чего я в итоге добиваюсь трением своих частей тела о его, так это незапланированной эрекции в паху сильного самца. Чееерт!
— Ась, успокойся и я отпущу тебя, — проговаривает доверительным тоном.
— Идите вы все к черту! Ты, Матвей и Дмитрий! Все!
— Собралась на шабаш? Сегодня как раз полнолуние, — ухмыляется засранец, вдавливая меня грудью в стену, обеими руками упираясь в острый камень по обе стороны от моих плеч.
Твою ж мать! Разве я могла когда-нибудь подумать, что вот так, за пару секунд, могу возбудить любого мужика позой «висячей сосульки» на заборе.
Луна действительно светит необычайно ярко. И мне кажется — нас видно с другого конца улицы. Щёки начинают гореть, как только его бёдра в очередной раз вжимаются в мои, чтобы я не вырывалась.
— Боже, да отпусти ты уже меня. Прошу.
