Потому что сейчас на себе я хочу чувствовать совсем другие руки. Нежные, любимые, тёплые, чуть шершавые, такие же сильные, но намного прекраснее этих, те, что принадлежат человеку, намотавшему мою рваную душу на кулак.
— Прекрати, — произнёс спокойно, но твёрдо, без лишней паники и прибауток, едва ощутимо меня покачивая.
Черт! Прижимаюсь к нему и понимаю, что не могу молчать. Мне нужно высказаться, иначе меня разорвёт душевная боль на мелкие частички. Ещё немного и его новая, сухая рубашка впитает моё отчаяние в виде слез.
«Подружка-Макс» — иронизирует моё второе «Я», но мне уже плевать, кто первым подставил плечо. Меня понесло с такой скоростью, с которой несутся потоки быстрой реки в море...
— Почему все думают, что им можно управлять чужими жизнями? Почему я должна сидеть взаперти, когда мне нужно решать важные дела? Почему я вообще должна сидеть в этом доме? Я забросила открытие художественной студии. Угробила свою мечту за несколько дней. Ради чего, Макс? Отвези меня в город, пожалуйста, — взмолилась я, пытаясь достучаться до мужчины.
О, Боже, чем мне пронять эту бесчувственную скалу? — Я не хочу возвращаться в дом. Утром заберу мальчишку и уеду к Рае. Макс! Почему ты молчишь?
— Пошли со мной, — хватает за предплечье и тащит к машине, шагая так быстро, что я едва успеваю за ним.
— Ты вообще в курсе, что посёлок находится под охраной? Под круглосуточным видеонаблюдением? А если бы спустили собак? Ася, ты рехнулась, малышка? Один неверный шаг — и тебя могли просто покалечить!
Глава 10. Горький соблазн.
Макс.
Открыв заднюю дверцу автомобиля, вталкиваю Асю внутрь и забираюсь в салон следом за ней, осознавая, что проявил слабость, нарекая подопечную «малышкой». Сажусь рядом, чтобы не вздумала бежать. По-моему, на сегодня достаточно приключений, да и я не в том расположении духа, чтобы провести остаток ночи в спринтерском забеге."
"— Я не могу выполнить то, о чём ты меня просишь. Передать тебя из рук в руки начальству будет правильным решением. Дождёмся их, и я уеду со спокойной душой, — резюмировал, захлопнув за собой дверь.
— У тебя нет больше начальства! — возмутилась. — Или ты передумал увольняться? — прекратила всхлипывать и вытерла пальцами поблёскивающие слёзы на щеках. — Да и вообще, Макс, я тебе не малышка, а ты, даже, не мой мужчина! — сорвалась с колокольчика на циркулярку, как только я откинулся на спинку сиденья, принимая вальяжную позу. Разозлилась, что не пошёл у неё на поводу. Да! Не пошёл, черт возьми! Не смог я этого сделать.
