— Отпусти её, — гневный тон Макса не уступал тону полковника.
— Макс, блять, не лезь! — если бы взглядом можно было убить, я бы уже распрощалась с жизнью. — Либо я сейчас ей вправлю мозг, либо придушу, нахрен, безмозглую курицу!
— Сталкер, отпусти её! — железным голосом надавил Максим, сдерживая из последних сил порыв наброситься на Матвея, чтобы меня отбить из его цепких лап.
— Я сказал, вали, Макс! Мне абсолютно все-равно кто и что думает обо мне! Кто и что делает у меня за спиной! И пока это не начинает мешать мне жить, я особо не реагирую.
Но эта заносчивая девка ступила на мою личную территорию, загадив её собственной жёлчью."
"Я смотрела на его безумное лицо, силясь проглотить удушающий нервный ком в горле, но он, всё больше расширяясь, перекрывал мне дыхание. Разве я виновата в том, что родилась не под счастливой звездой, что росла с дедом практически сиротой, что меня воспитала улица и ребята, которые устанавливали жесткие правила поведения. Я не шила платьица куклам, не прожигала время напротив зеркала, наводя часами марафет, не забивала голову романтическими свиданиями.
У меня не было матери, чтобы узнать от неё о первой менструации. Её руки не дарили телу приятный легкий озноб, зачесывая волосы в косу. Её губы не шептали мне о том, какой я любимый ангелочек. С двенадцати лет я занималась домашним хозяйством и присматривала за удручённым пожилым человеком, замазывая на ладонях разодранные до крови мозоли. Мне некогда было себя жалеть и лелеять.
Я училась жить самостоятельно, исцеляя одинокую душу яркими хаотичными мазками. Как наркоманка, вдыхала живительный свежий запах масленных красок и древесины, на которой распятый девственно-чистый холст служил наилучшим транквилизатором от окружающей боли. А когда пришло время взрослеть и нести ответственность за единственного дорогого мне человека, я окунулась в лживую реальность, что незаметно просочилась в мою душу, отравила её, сделала чёрствой и серой, пока маленький и такой же одинокий и никому не нужный человечек не исцелил её своим светом и теплом.
И что теперь? Я должна выслушивать всю колющую тираду от человека, который ничем не отличается от тех, что переодически впихивали в меня грязь, ожидая позитивной отдачи? Чертовы твари!
— Значит так, Анастасия, — лапа полковника схватила меня ошарашенную и измотанную за подбородок и грубо подтянула к его лицу. — Ты сейчас же возвращаешься туда, откуда сбежала.
