— Смотри мне в глаза! Не закрывай их! Хочу видеть как они горят, как ты сходишь с ума от того, что я с тобой делаю! — рычу, подчиняя её дрожащее, измотанное жаждой тело каждому своему прикосновению. Задрав сорочку, коснулся кончиками пальцев её живота, пробежал ими вниз, к разгоряченной промежности. Раздвинул влажные припухшие лепестки, и медленными скользящими движениями распределил её сок по всей пульсирующей плоти. Словно тёплый мёд, Ася растеклась под моей ладонью, расплавилась. Погрузив средний палец внутрь горячего естества, надавливаю большим на клитор.
— Дииимааа... — одарила меня сладострастным стоном, выгибаясь навстречу ласке. Распахнула пьяные от счастья омуты, полыхающие тёмно-синей похотью и я сорвался окончательно, рывком придвинув её к себе.
* * *"
"Желание вспыхнуло с новой силой. Плоть отозвалась распирающей болью. Без проволочек спускаю хлопковые штаны вместе с нижним бельём, освобождая на волю член. Сократив между нами последнее мизерное расстояние, мощным рывком вхожу в её влажное и горячее лоно, заполняя собой до упора.
— Дааа! — срывается с её уст безумно страстный крик. Смыкая ноги на моих бёдрах железным кольцом, Ася цепляется в плечи и резко выгибается, то ли от боли, то ли от прострелившего её наслаждения. Я замираю, в полной растерянности оглядывая свою женщину.
— Черррт! Прости! Потерял контроль, — опомнившись, мгновенно прижимаю к своей груди, целую макушку и следом трусь носом о шелковистые волосы на виске, улавливая в ушах своё сердцебиение и её шумное дыхание. — Не смог сдержаться, маленькая.
Ты сводишь меня с ума. Хочу, чтобы ты была только моей, Ася. Чтобы больше никто не мечтал о тебе и не прикасался к твоему телу своими руками. Никогда! Слышишь?
— Всё хорошо, Дим, — шепчет, надрывно дыша. — Не останавливайся. Я и так вся твоя. Куда уж больше... — утыкается носом мне в шею, щекоча улыбкой взбесившуюся жилку. С облегчением выдыхаю, сжимая ладонью её мягкие пряди. Глажу их, одновременно массируя затылок.
— Ты же привязал меня к себе, как я хотела, заклеймил окончательно.
Забыл? — довольное хрипловатое мурлыкание проникает под кожу очередным всплеском возбуждения, проносится по венам, раскаляет по-новой напряжённые мышцы, приводя их в движение. Плавные. Размеренные. Аккуратные. Слишком чувственные. Настолько, что моё тело одолевает неистовая дрожь наслаждения, высекая в затылке искры удовольствия.
— Ляг на спину, — прошу, и нажимом руки на грудь направляю её тело соприкоснуться лопатками с поверхностью столешницы.
