Содрогаясь всем телом, заканчиваю последними мягкими толчками. Едва держась на ногах, с трудом разжимаю свои задеревенелые пальцы на её покрасневших бёдрах. Глажу свежие синяки ладонями, оставаясь в ней.
— Прости, маленькая, — шепчу, пытаясь усмирить учащённое дыхание, — я не хотел, честное слово, — склоняюсь и целую багровые пятна на шелковистой коже ног, после чего мое тело окончательно обмякает и опускается в объятия дорогой сердцу женщины, накрывая её собой.
— Люблю тебя, Воронцов... — сиплый голос ласкает мой слух у виска, окутывая нежностью, — только поэтому прощаю.
.. — выдыхает короткий смешок.
Медленно закрываю глаза, слушая сквозь густой туман эйфории сбившееся дыхание Аси, ускоренный стук её сердца и внезапно прозвеневший где-то во дворе голосок сына:"
"— Мотя! Я хочу плыгать в бассейн! Ого, как глубоко, смотли! Надуй мне клуг с уточкой! Ну пожалуйста!..
— Илья! Отойди от бортика, сейчас же!
Ася.
— Черррт! Какие они быстрые! — недовольно бормочет Димка и следом спрыгивает с меня, как ошпаренный.
Резко возвращает боксеры на законное место. Подтягивает спортивные штаны, расправляя широкую резинку на талии. — Поднимайся, я их отвлеку. У тебя есть пару минут, чтобы изменить образ порочной женщины на целомудренную девицу, — хрипло хохочет, даря короткий поцелуй в губы и помогая усесться на край стола. Я киваю, не в силах оторвать взгляд от рельефных мышц груди, покрытых испаринами, и плоского живота мужчины. Соскакиваю на пол. С трудом удерживаюсь на ногах.
— У тебя пятнышко выступило на штанах.
Переодень белье, Дииим! И штаны тоже... — запутываюсь в атласных бретельках. — Блииин! Спалят сто пудово! — поспешно срываю с себя остатки сорочки, в панике осматриваясь по углам. Комкаю её и тру хаотичными движениями влажные кляксы от спермы на внутренних сторонах бёдер. — Чееерт! Ну что за бодрое утро?
— Ася, прекрати изводить себя, — Дима достал из ящика чистое полотенце, намереваясь удалить им с поверхности стола провокационные следы нашего недавнего безумства.
— Нет смысла скрывать очевидное. Наши лица говорят сами за себя, ибо выходные проходят просто огненно.
С уст срывается нервный смешок. Я с трудом надеваю халат, запахиваю полы и затягиваю потуже узелок пояска. Выдох облегчения, если не учитывать то, что я стою без белья с полыхающим от стыда лицом, а в холле громко распахивается дверь.
— Сорочка, Дим! — протягиваю испорченную вещь мужчине. В мгновение ока всё оказывается в мусорном ведре.
