Губами улавливаю размерянную вибрацию груди Дмитрия в районе сердца. Прижимаюсь ими к коже коротким поцелуем, вкладывая в этот маленький жест всю свою нежность и заботу.
— Я бы так вечность простояла, — шепчу, щекоча о жёсткую поросль его волосков свою расползающуюся улыбку. Горячее дыхание Воронцова запутывается на макушке в корнях моих волос. Прислоняюсь лбом к солнечному сплетению и улетаю в нирвану, вдыхая на полную смесь пьянящих феромонов. Каждый пахнет по-своему сладко.
— Мммм... — блаженно стону.
— «Кхм»... «кхм».
.. — внезапно выдёргивает меня из уютного кокона.
Низкий, знакомый голос на ряду с раздавшимся стуком костяшек о дверной косяк врывается в моё сознание:
— Не помешал?
— Нет, конечно, заходи, Матвей, — Дмитрий, приподнимая лицо к вошедшему родственнику, позволяет разорвать нашу застывшую идиллию.
* * *"
"Мне становится не по себе. Кровь ещё больше приливает к щекам. Сердце срывается в галоп и пальцы рук сами впиваются в талию Дмитрия. Мне стыдно смотреть Матвею в глаза. Страшно представлять его руку.
Совесть потихоньку зажимает горло и я не в силах контролировать её напор. Дима тонко чувствует моё состояние.
— Маленькая... — возвращает губы на прежнее место. Целует голову. Если бы ещё мог обнять, наверное сдавил бы что есть силы. — Здесь все свои... Все родные люди, — шепчет оплетающим тело голосом, прикасающимся к коже так, как никогда не касались его пальцы. Откуда у него столько нежности? И что будет, когда он узнает о вчерашнем побеге?
— Ану-ка бойцы, протягиваем свои ручонки, буду награждать вас за хорошее поведение! — Матвей разряжает обстановку, будто вчера ничего не произошло.
Играет? Ждёт подходящего момента, чтобы ужалить побольнее? Что с ним сегодня не так?
— Мотя! А баталейка к машине где? Ты обещал поменять! — нетерпеливо «зудит» Илюшка.
— Так поменяю, раз обещал, а пока запряжем двух Буцефалов к твоему джипу и пусть катают по двору.
— Это кто? — интересуется Илья.
— Ну как кто? Денис с Робинзоном. А что тебя не устраивает? — наигранно удивляется полковник.
— Дэн будет блыкаться! — слегка расстроенный голосок заставляет меня переключиться на его маленького хозяина и улыбнуться, не отрывая носа от Димкиной груди. — Он бешеный конь.
— Ну, извини, Илюха, пони не держим! Только гнедых жеребцов! — Матвей радостно заливается хохотом.
— Ладненько. Тогда я лучше его оседлаю. А Сашка Лоба! Он поспокойнее.
— Главное, не загоните их до полуобморока, — вмешивается отец семейства. — Им ещё штаб-квартиру на дереве строить.
