Удовлетвори меня, милая, а то на стенку полезу.
В голове все сидят слова отца: «Будет лучше, если ты ее отпустишь. Дай ей начать жизнь заново…»
Но как? Если она уйдет, моя жизнь закончится.
Да, вот такой я чертов эгоист. Не хочу, не могу, не буду ее отпускать… И ведь понимаю — надо.
Я Снежану попросту не заслужил.
Достаю ключи, отпираю дверь.
Иду на запах чего-то печеного, что доносится из кухни.
Нахожу Снежану тут.
Моя милая драгоценная девочка крутится возле плиты с прихватками, вынимает из духовки противень с круглым румяным печеньем.
С улыбкой поворачивается ко мне.
— А я тут экспериментирую, — сообщает Снежана. — Дети ведь любят сладкое, да, Барсег? Хочу научиться печь настоящее печенье, чтобы баловать малыша. Ведь это полезнее покупного, так? Я же только хорошие продукты туда положу.
— Я очень любил печенье в детстве, — продолжаю как завороженный наблюдать за ней.
Снежана достает белое керамическое блюдо, при помощи лопатки выкладывает на него печенье, параллельно щебечет:
— Как думаешь, кто родится? Мальчик или девочка? Я что-то даже не могу определить, кого больше хочу.
Лишь бы здоровенький…
Я опираюсь плечом о дверной косяк, пожираю Снежану взглядом.
Господи, до чего же она волшебная! Носит моего ребенка, ждет его появления. Это после всего! Уже даже любит малыша, строит планы, как будет его баловать.
Я таю.
Смотрю на нее и таю.
В ней есть все, что я хочу видеть в женщине.
Точнее, я только ее в роли своей женщины видеть хочу.
— Барсег, ты садись, — предлагает она.
— Выпьешь со мной чаю? Попробуешь печенье? А то вдруг ерунда.
С этими словами она водружает блюдо на стол, спешит поставить чайник.
Не двигаюсь с места, смотрю на нее как зомбированный.
Она достает кружки, ставит их на стол.
Подмечает, что я не двигаюсь с места. Ей явно становится неловко, она уже гораздо менее решительно пододвигает блюдо с печеньем в мою сторону, смотрит настороженно.
Аккуратно спрашивает:
— Так будешь или нет?
— Можно я тебя съем? — спрашиваю неожиданно для самого себя.
Подхожу к ней ближе, вдыхаю аромат ее волос. Она сладким пахнет, ванилью или чем-то подобным. Родным, любимым.
Громко сглатываю, признаюсь:
— Ты такая вкусная, я такой по тебе голодный…
Она смотрит на меня ошарашенным взглядом.
В то же время не отстраняется. Замирает на месте, будто… чего-то ждет?
А потом вдруг отвечает:
— Ешь…
Я поначалу даже не верю своим ушам.
Это сейчас провокация или мне вправду можно?
Ешь ее, видите ли.
