Бессмертная, что ли?
Причем ей этого оказывается мало. Пока я тру щеку, она заносит руку и снова хочет ударить…
Вот только я не из тех, кто подставляет вторую щеку, когда ударили по первой.
Не позволяю ей этого. Перехватываю ее запястье, а потом беру в заложники вторую руку, сцепляю их и одновременно прижимаю Снежану к себе. Она громко охает, но вырваться не может.
Хватка у меня железная.
— Ненавижу! — шипит она мне в губы.
— Взаимно! — отвечаю ей в тон.
Наклоняюсь ниже, веду носом по ее виску, щеке.
Чувствую ее обалденный аромат. Ваниль с нежностью… вот такое сочетание реального и нереального. Как же я скучал!
Больше не думаю ни о чем, жестко впиваюсь в ее губы.
Я мну их своими. До боли, до помутнения рассудка.
— Ненавижу… — рычу и снова целую.
А Снежана будто не замечает моей грубости.
Она замерла на месте и позволяет мне себя целовать. Чуть прогибается назад, пускает мой язык в рот. Ей хорошо от того, что я с ней делаю! Ее буквально потряхивает, она хочет еще… Что ж, она получит.
Я тесню ее к стенке, поворачиваю к себе спиной. Быстро дергаю за полы блузки, забираюсь под нежную шелковую ткань.
— Барсег, не надо! — стонет она, когда чувствует мои руки на плоском животе."
"Не слушаю. Поддеваю чашки ее бюстгальтера и с наслаждением накрываю ее груди ладонями. Мну их и рычу ей в ухо от удовольствия. Это такое обалденное чувство — сжимать ее холмики. Они безумно приятно заполняют ладонь, они будто для меня сделаны, идеально подходят.
— Барсег! — стонет она.
Но как-то с придыханием стонет. То ли просит прекратить, то ли продолжать.
Левой рукой я обхватываю ее грудь, правой же забираюсь ей под юбку.
И тут сюрприз…
Девушка в чулках!
Ага, сама невинность, пришла ко мне в номер разговаривать разговоры… В чулках!
Откровенная блядь!
Которая меня хочет.
Я сую руку ей в трусики и чувствую, как она сжимает бедра, не пускает меня.
— Расслабься, — командую строго. — Больно не сделаю.
Кое-как протискиваю пальцы между ее ног, без труда нахожу клитор, тру его подушечкой среднего пальца.
Слышу стон Снежаны и понимаю — ей до чертиков нравится все, что я с ней делаю.
И все-таки, когда я развязываю халат, стаскиваю с себя трусы, а потом упираюсь членом ей в ягодицы, она просит:
— Барсег, не надо!
Мне эта ее показная скромность поперек горла.
Не слушаю.
Рукой заставляю ее прогнуться, отодвигаю узкие трусики и упираюсь членом в ее мокрые от желания складочки. С силой протискиваюсь внутрь.
