— По мимо металлического блеска шерсти, они умны, выносливы, быстры, а также они умеют быстро адаптироваться к любому климату.
— Удивительно, — зачаровано осматриваю, обхожу по кругу и остановившись тут же получаю тычок в спину. — Ой!
— Ты чего буянишь? — бубнит Иванович на стойло, в котором темно хоть глаз выколи. — Разве с гостями так себя ведут, Гром? Учить тебя манерам и учить, — сокрушается и чем-то ковыряет в стене. — Опять лампочка перегорела что ли.
Раздаётся какой-то треск и над темным стойлом зажигается свет.
На меня смотрят самые чёрные, самые красивые глаза в мире…
Морда коня свешивается через перегородку. Он не двигается, смотрит мне в глаза. Словно гипнотизирует.
— Вот же ж чёрт, — подходит хозяин. — Единственный конь, который упрямый, как осёл. Может днями не есть, или упёрто не выходить из стойла. Усыплять не хочу, рука не поднимется, но и так тоже нельзя ведь. Сам страдает и меня на муки обрекает.
— А почему он не ест? — впервые подаёт голос Евгений.
— Его привезли с кобылой.
Это тоже редкая порода — Фризская лошадь. Они ведь на грани вымирания уже второй раз за этот век. Кобылу привезли ко мне, но поздно спасти не удалось, а этот… — машет в сторону вороного коня. — Хотели забрать, но он как взбесился, чуть двоих не угробил засранец. Пришлось оставить. Но и тут видите, не приживается.
— А можно погладить? — почти шепотом спрашиваю.
— Только осторожно, и близко не подходи. Дай ему понюхать свою руку, если разрешит, то погладишь, — даёт наставление.
— Фризы очень темпераментные лошади. И тоже кстати чистокровки. Но тут другого и быть не может, масть у них больно приметная для смешивания. Все как один вороные, других цветов нет.
— У него такая грива, — прочёсываю пальцами.
— Что ты… — осекается Иваныч, когда видит что я уже в стойло забралась. — Адочка, девочка, иди ко мне.
— Почему? — беру щётку с борта стойло и начинаю расчёсывать спутавшиеся концы.
Что-то есть в этом коне. Он также одинок, как и я, так же сбит столку. Только у меня есть Евгений, а у него никого.
— Вы не пробовали его выпускать с какой-нибудь одной кобылой? — вдруг спрашиваю я.
— Чтобы он её затоптал? Нет, что ты.
— А он не будет, — отвечаю, улыбаясь. — Ты ведь хороший мальчик? Не будешь обижать девочку?
— Удивительно… — задумчиво почёсывая затылок выдаёт Василий Иванович. — Ну давай попробуем.
Спустя минут десять в загон выводят племенную пегую кобылу и вороного жеребца. Гром мотает мордой, дергая поводья.
