— Умница, девочка, — слышу голос Кристины. — Выплёскивай, правильно.
— Боже, Кристиночка, — сбоку доносятся причитания Марины. — Может врача позвать? Впервые вижу чтобы…
— Не нужен врач, — отмахивается подруга. Она сидит передо мной на корточках и гладит мокрыми руками по моим щекам. — Ей давно надо было поплакать.
Ей? Поплакать? Кому?
Перевожу остекленевший взгляд на Кристину и только сейчас понимаю, что в глазах что-то мешает.
Непривычная мутность не позволяет рассмотреть девушку. Моргаю несколько раз.
Влажные дорожки рассекают щёки и сердце останавливается, едва улавливаю, как по аллее усыпанной гравием, шуршат шины машин.
С силой сжимаю ладони в кулаки, задерживаю дыхание.
Стук двери…выстрел в голове…
Шаги…ножом по сердцу…
Голоса…ни одного родного…
— Она вот так уже часов двенадцать сидит, — слышу расстроенный голос Марины.
— Не смогла уговорить даже попить, а часа два назад начала плакать…Предлагала врача…
Мне страшно повернуться и не увидеть его. Если Самсонов что-то с ним сделал…я не смогу без Жени…Не хочу…Без него никак, без него не жизнь…
Боже! Умоляю…
— Девочка моя, — сильные родные руки обхватывают плечи, и я содрогаюсь в облегчении.
Громкий выдох и следом оглушающий всхлип.
Крепкие объятия и поток обезумевших слёз, вперемешку с бессвязными слова."
"— Женя…люблю…никогда больше…держи меня, — не замечаю даже, как мы меняемся местами и я теперь сижу у него на руках. Посторонние вышли из комнаты, оставив меня ненормальную упиваться своим счастьем.
— Люби меня…никогда не отпускай…только со мной…без тебя…Боже…Женя…
— Без тебя я не смогу, Ада. Ты моя жизнь, ты целый мир, — поднимает мою голову, удерживая за подбородок и целует.
Целует так, что не остаётся никаких сомнений. Наш мир цел и как никогда един."
