Но при этом я понимаю его желание уберечь меня от ужасов, которые может привнести в мою жизнь уголовка. Я всю ночь анализировала, думала о том, какой же выбор сделать, и поняла, что я еще совсем не знаю юриспруденцию, если мечусь из одной сферы в другую. Может, бабушка права, и это тот случай, когда нужно найти компромисс со своим мужчиной? Та же Богомлова, например, повстречала своего будущего мужа, когда уже работала в прокуратуре, и у Виктора просто не было возможности повлиять на ее выбор. Но он сам сказал, что запретил бы, если бы она позволила.
А так ли я хочу в уголовное производство, как мне кажется? Может, причина действительно лишь в том, что дело родителей закрыли, так и не расследовав?
Поднимаюсь из—за стола, когда меня посещает осознание того, что вот эта молчаливая ссора с Макаром приносит мне гораздо больше боли, чем невозможность работать в уголовке. Прихватываю папку с делом, вхожу в приемную и улыбаюсь Марине.
– Привет. Макар у себя?
– Привет. Да, но сказал никого не пускать.
Я теряюсь от такого заявления.
И меня не пускать? Обидно так, что в горле даже образуется горький ком. Я же не все, мне можно. Или я уже лишена такой привилегии?
– А можно спросить у него? Может, меня примет? У меня срочный документ, – вру я.
– Оставляй документ, я занесу.
Прижимаю к себе папку, как будто на ней гриф «Совершенно секретно», и качаю головой.
– Я позже зайду. Ну или поймаю его в офисе. Позже, – голос немного стихает.
Марина пожимает плечами, снова утыкаясь взглядом в монитор.
– Как знаешь.
Я разворачиваюсь, чтобы выйти, но Марина меня задерживает.
– Сонь, кинь Виталику на стол, пожалуйста.
Передает мне пару папок с улыбкой.
– Да, конечно, – растерянно бормочу я, забираю документы и покидаю приемную.
Кладу папки на стол Виталика и возвращаюсь на свое место. Продолжаю работу, но я сегодня рассеянная и несобранная. Снова и снова перечитываю документы, ходатайство переписываю по нескольку раз. Это ужасно раздражает, потому что обычно все эти процессы занимают у меня гораздо меньше времени.
Когда мой телефон начинает негромко звонить, я вздрагиваю от неожиданности, и сердце начинает тарахтеть с удвоенной силой, потому что я все еще надеюсь, что это Макар. Но на экране высвечивается «Ирина Богомолова».
– Здравствуй, Ира.
– Привет, Сонь. Подняли твое дело. Можешь подъехать через час? После работы, прости, не смогу, так что или через час, или уже завтра.
– Да, конечно! Я… я буду! Спасибо!
– Без проблем. Кабинет триста тринадцать.
