– Упс, прости. Но не волнуйся, я залижу твои раны.
И он зализывает. Делает это долго, с чувством, доводя меня до исступления.
Спустя час мы сидим на кухне и пьем теплый чай с тортом, который купили в ближайшем магазине.
– Сонь, переезжай ко мне.
Я давлюсь чаем, и Макару приходится похлопать меня по спине. Смотрю на него расширившимися глазами.
– Не слишком вы торопитесь, Макар Ильич?
– Один—один, Софья Борисовна. Но нет, я как раз вовремя. Я тут подумал, что если сейчас не начну предпринимать решительные действия, кто—то может оказаться проворнее.
А я не могу упустить такое сокровище, как ты.
Склоняю голову набок и прищуриваюсь.
– Это потому что я передумала идти в уголовку?
– Это потому что я чуть не сдох, когда понял, что тебе грозит опасность. Сонь, я люблю тебя. Разве нужны еще какие—то причины, чтобы связать свою жизнь с человеком?
– Наверное, нет, – отвечаю севшим голосом. Если до этого наш разговор был шутливым, с оттенком игры, то сейчас приобрел совершенно серьезное значение, и каждый из нас это чувствует.
Мы не улыбаемся, потому что понимаем уровень ответственности в этот момент.
– Я тоже так думаю,– говорит Макар. – И надеюсь, что ты ответишь согласием.
– А если нет?
Гордеев пожимает плечами.
– Тогда мы не будем высыпаться, потому что ты часто будешь ночевать у меня, и нам придется вставать ни свет, ни заря, везти тебя в общежитие, чтобы ты успела собраться, а потом еще успеть завезти тебя в университет прежде, чем я отправлюсь на работу.
– Столько сложностей, – с улыбкой говорю я.
– Вот именно. Облегчи жизнь престарелому преподавателю, Софья Борисовна, переезжай к нему.
Я вскакиваю с места и перепрыгиваю на колени Макара. Прижимаюсь к нему и целую в колючую щеку.
– Я согласна, – шепчу на ухо, а потом смотрю в счастливое лицо своего мужчины и целую. Снова и снова, наслаждаясь этим ощущением абсолютного счастья.
Меня переполняют эмоции, я просто не могу усидеть на месте, а потому подскакиваю, делаю громче телевизор, на котором показывают какой—то клип.
Песня зажигательная и такая… жизнерадостная, точно отражающая мое нынешнее настроение. И я кружусь, танцую, трясу попкой, даже не заботясь о том, что на мне только знак принадлежности единственному мужчине – его футболка. Я не задумываюсь о том, что она может задраться и продемонстрировать лишнее. Теперь все это принадлежит ему безраздельно. Потому что и я принадлежу. Целиком.
