– Так конечно! – отвечает Витя, выпрямляясь. – Давно депутата Заричанского никто не компрометировал. – последнее слово Богомолов выговаривает только с третьего раза под наш дружный смех. – Давай, а то папарацци уже соскучились по твоей голой заднице.
– Ну пипец! Вы мне долго это припоминать будете?
Мы все встаем и, словно по команде, подхватив с крайнего шезлонга полотенца, двигаемся на выход со двора.
– Пиво надо захватить! – выкрикивает Витя, быстро сообразив термо—сумку, в которую уже забрасывает бутылки.
– Ира, покрывала в коридоре!
– Да взяла уже.
Такая суета вокруг, что я даже не успеваю сообразить толком, когда рядом со мной оказалась Софья.
– Слушай, может, не надо на озеро?
– О, ты много потеряешь, если не пойдешь. Сонь, никакой пошлятины или оргий. Просто дурачество.
– Да я про то, что пьяные все.
– Не такие уж они и пьяные, похуже бывало.
– Ладно, только я, наверное, не буду купаться.
– Почему?
Она мнется, и даже в тусклом свете дворовых фонарей я вижу, как она краснеет.
– Софья, идем. Даже если не захочешь купаться, проведем время на озере с друзьями, подуреем немного.
– Так странно видеть, как взрослые статусные люди сходят с ума, – произносит она, когда мы выходим со двора.
– А что еще нам остается? У каждого здесь серьезная должность, куча проблем. Мы все должны изо дня в день держать лицо и соответствовать. А вот такие сборы позволяют нам вдохнуть полной грудью.
– Ты сегодня такой словоохотливый.
Я смеюсь.
– Сам в шоке.
Мы располагаемся у кромки воды, расстилаем пару покрывал, сбрасываем полотенца, а дальше начинается безумие. С хохотом мы избавляемся от одежды и несемся в воду. Влад забрасывает Настю на плечо и под ее крики бросает в озеро. Мы дурачимся как в юношестве. Такое потрясающее чувство беззаботности и сумасшествия, которое не каждый день испытаешь. Иногда хочется бросить все и снова приехать ночью с друзьями на озеро, но получается только спонтанно, практически без подготовки. Наплескавшись, я обращаю внимания, что Сони нет.
Начинаю резко дергать головой в разные стороны, а потом замечаю одинокую фигурку на берегу.
– Софья, давай к нам! – зову ее.
– Нет, спасибо, я пас.
Ну не буду же я ее уговаривать, в конце концов. Но за меня это делают друзья, в четыре голоса зазывая скромнягу Силантьеву к нам. И она наконец сдается. Пока все бесятся и брызгаются, я замираю, практически не дыша, и смотрю на то, как Софья сбрасывает с себя одежду.
