Может, все же мои опасения не верны?"
"– Сонь, если ты все же настаиваешь, что мне нужно прокомментировать эту ситуацию, то скажу так. Если бы моя женщина каталась на машине с левым мужиком, а потом позволяла себя обнимать и целовать – пусть даже в щеку, – скорее всего, она перестала бы быть моей женщиной. Не потому что я бешеный Отелло или еще что. А просто потому что у меня есть чувство собственного достоинства. Если женщину лапают все подряд, то она доступная. Я знаю, что ты не такая, но не позволяй никому складывать о тебе такое впечатление.
Уважай своего мужчину. Я считаю, что Макар это уважение заслужил.
Я чувствую горький—горький ком в горле, глаза пекут от подступающих слез, а щеки полыхают огнем. Опускаю голову, потому что не могу смотреть в глаза этому мужчине. Он ведь прав. Я по инерции еще поступаю как наивная девочка, которая все еще верит в обычную дружбу с мальчиками. А ведь ее нет. Ну, или уже не в этом возрасте, когда каждый, кто проявляет знаки внимания, всего лишь хочет логичное продолжение этой «дружбы».
– Не говори Макару, ладно? – выдавливаю из себя сиплым голосом.
Слышу фырканье, похожее на смешок.
– Я ж не сплетник, чтобы передавать другу то, что он знать не должен. Ты пока еще не совершила ничего, что могло бы существенно подорвать авторитет Мака. Просто держи в голове уважение к своему мужчине, и сама увидишь, как изменится твое поведение.
– Я вообще—то зла на него.
– В чем бы ни была причина, мстить ему, обжимаясь с другими мужчинами, – это слишком по—детски и может привести к последствиям, которым ты сама будешь не рада.
– Ты прав, – потухшим голосом ответила я. – Спасибо.
– Без проблем, – беззаботно отвечает Никита, и мы выходим на своем этаже.
Поприветствовав всех, иду на свое место. Сбрасываю сумку и печатаю Макару сообщение:
СОНЯ: Прости, что не ответила на твои звонки. Я очень злюсь на тебя. Перезвоню вечером.
МАКАР: Хорошо
И все? Это весь его ответ? Понятное дело, я, как оскорбленная сторона, ждала, что он извинится и скажет что—нибудь типа: «Я не имел права влезать.
Конечно, занимайся тем, что тебе нравится», поэтому злость на него забурлила с новой силой. Отложив телефон в сторону, я делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю. Надо взять себя в руки, а вечером по телефону объяснить, почему я так рвусь в эту сферу. Может быть, он поймет меня и даже поддержит. Слишком больших надежд я не питаю, но крохотная все еще тлеет во мне.
