Моя (не)зависимость

А через секунду этот кто-то умудрился вытащить москитную сетку, вскрыть замок и влезть в мою комнату."

"Я лежала, украдкой наблюдая за действиями вора, укравшего мое сердце. Был огромный соблазн закричать и позвать на помощь. Я бы даже взглянула на то, как папка метелит Грома. Но, разумеется, ничего не сделала.

Тем временем Кирилл вернул сетку на место, прикрыл окно, провернул ключ в двери, запирая нас в четырех стенах. Все это Гром проделал практически бесшумно. Я пыталась дышать ровно и размеренно, пусть сердце и колотилось загнанной птицей в груди.

Кирилл приблизился к моей кровати. Осторожно присел на корточки рядом. Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не выдать себя. И пока я старательно играла роль спящего трупика, Гром положил какой-то сверток на тумбочку, а потом аккуратно перехватил мою руку и вернул кольцо на место. Следом прижался ртом к моим пальцам и шумно выдохнул.

Я все еще не двигалась, даже дышать старалась через раз. А Кирилл заговорил:

– Я так сильно тебя люблю, Лисенок! Ты даже не представляешь.

И я такой дурак, клинический идиот, это факт. Понимаешь, я же боялся верить, что и ты меня любишь. Думал, тянешься ко мне, потому что был первым. И карьера эта твоя. Когда Сема позвонил, я вдруг испугался, что ты действительно выберешь работу, а не нас. Трус я последний, Лесь. Испугался до чертиков. И шанса не дал тебе слова сказать. Уверен, никогда не простишь меня. Но, Леська, я просто сдохну без тебя.

– Действительно, дурак, – вздохнула я.

Кирилл все еще держал мою руку своими огромными ладонями, казалось, будто моя кисть утонула в теплом коконе.

Впрочем, как и я сама. Теперь, когда Кирилл находился рядом со мной, все прочее стало несущественным и мелким. Имело значение лишь то, что мой Гром со мной.

– Дурак, Лисенок, полный кретин, – хрипло и совсем невесело усмехнулся Гром. – Называй, как угодно. Главное, не исчезай никуда. Потому что я не смогу без тебя.

Кирилл подался вперед. Я ощутила, как его колючая щека прижалась к моему животу. А судорожное дыхание всколыхнуло широкие плечи.

Нет, долго мучить любимого я бы не смогла. Да и за что наказывать его, если он вот таким своеобразным способом боролся за крошечную жизнь, созданную нами?

– В следующий раз, Гром, не нужно сомневаться во мне, – проворчала я, но руками зарылась в отросшие волосы на затылке.

Я все еще лежала в кровати, Кирилл стоял на коленях на полу. Но, казалось, будто он окружил меня собой, своим ароматом со вкусом ветра, свободы и желания.