Сразу после развода, я все же рискнула взять небольшой кредит и открыла крошечную мастерскую, где работали я и одна помощница — Надя, тридцатилетняя мать-одиночка. Я бралась за любой заказ, не брезгуя ста рублями за укороченные джинсы и постепенно ко мне потянулись окрестные жители — поменять молнию на куртке, подрубить полотенце, подшить новые шторы.
Через полгода у меня был первый заказ на свадебное платье. Мы с Надей выложились по полной. После этого заказов прибавилось и еще через месяц я наняла вторую мастерицу.
Нельзя сказать, что я стала супер-бизнес-леди, но через три года я уже зарабатывала достаточно для того, чтобы купить хорошую машину — «Тойота рав четыре» и пару раз в год ездить в отпуск по России. На это время заместителем оставалась Надя.
Я не могу назвать ее родным и близким человеком, но она была трудолюбива, аккуратна в ведении бумаг и порядочна. Я даже иногда ходила к ней в гости, где мы с удовольствием трепались о своем, о девичьем.
Однажды, услышав от нее историю о том, как родной брат, придравшись к неточности в завещании, отсудил у нее родительскую квартиру после неожиданной гибели их отца, я задумалась о том, кому достанется мое барахло и квартира. Решать я всегда умела быстро.
На следующий день оформленное по всем правилам завещание на Надежду осталось лежать в нотариальной конторе. Знать ей об этом не нужно, но мало ли что… Мне доступны были и Турция, и Париж, и Вена, но оставлять Грея на десять-пятнадцать дней с чужим человеком я не хотела — он везде сопровождал меня, сидя на переднем сиденье нашей машины.
Ежедневно мы много гуляли с ним, я включала очередную аудиокнигу про какую-нибудь очередную бестолковую попаданку, и мы бродили с ним по редкому пролеску час, а то и полтора-новую квартиру двушку я специально купила на окраине города рядом с остатками леса.
Самым живым и важным элементом моей жизни был Грей, я не испытывала тоски и одиночества именно, потому что он всегда был рядом.
Он тонко чувствовал мое настроение и жалел меня, когда случались какие-нибудь неприятности на работе. Если я болела, что бывало не так уж и часто, он приходил в спальню и ложился у меня в ногах, жалея и охраняя. Я с ужасом замечала, как он стареет, как седые волоски появляются на его черной морде, как мутнеют от старости глаза и появляется неуверенность в движениях.
