Продукты они всегда привозили с собой и после их отъезда нам частенько доставалось пол кастрюли шашлыка или маринованного мяса, хлеб, овощи и куча других продуктов.
У них был какой-то удачный бизнес, что-то не слишком понятное мне — они торговали металлическими уголками, трубами и еще чем-то таким же странным. Относились ко мне холодно и равнодушно, но и унижать не пробовали. Их вполне устраивало, что на участке есть трезвый сторож и уборщица. Приезжали не часто, огромной компанией вместе с друзьями и детьми, обычно на долгие выходные, летом, пожалуй, чуть чаще, чем зимой.
Когда Грей начал подрастать хозяин участка, страшно довольный тем, что во дворе живет немецкая овчарка, пригнал рабочих и за день для Грея соорудили роскошный вольер и красивый утепленный домик. Но по просьбе хозяина ночью дверца вольер обязательно была открыта — Грей исправно нес сторожевую службу.
Ученицей я проходила больше года, но добродушная тетка Вика, к которой меня прикрепили, учила на совесть. До сих пор помню свою первую клиентку, которой я шила батистовый летний сарафан.
Она была капризна и заставила меня дважды переделывать почти всю работу, меняя детали и элементы легкой одежки прямо на ходу, и утверждая, что просила сделать это раньше. Второй раз я оказалась умнее и заставила ее поставить подпись на новом эскизе, только поэтому третий раз переделывать работу мне не пришлось. Зато это навсегда избавило меня от страха перед капризными клиентами.
На свое первое жилье я копила почти семь лет и купила его без ипотеки.
За всю мою жизнь у меня была пара-тройка необременительных романов и даже одно замужество, которое без особых страданий я закончила через полтора года. Мы с Михаилом были слишком разными.
Мне показалось, что, когда муж покинул мою однушку, Грей с облегчением выдохнул. За эти годы он превратился в пса потрясающей красоты и редкого ума. Только он любил меня, не требуя ничего взамен, не пытаясь взять на меня кредит, не разменивая на десяток подружек, не заставляя стоять возле плиты во вторую смену и не скандалил ежедневно.
Мать умерла от алкогольной интоксикации, выпив какую-то дрянь с очередным собутыльником, когда мне было двадцать шесть лет. После окончания школы до ее смерти мы не виделись с ней ни разу — я ее совершенно не интересовала. Первое время я еще пыталась звонить, но… К моменту смерти она уже жила в коммуналке и долги по квартплате были такие, что вступать в наследство я не стала. Скромные похороны я оплатила из своей заначки.
