Моя по умолчанию

Вот я бы в такой ситуации ни в жисть не сообразила, что надо делать!

– Так и я не сообразила, что ты. Мне помогли. Был там один человек…

– Что за человек?

– Да какая разница?

– Ну, привет! Надо ж его как-то отблагодарить.

– Так, один мужчина. Мы с ним вроде как встречаемся.

– Вроде как?

– Там все сложно, Гал. Давай лучше о делах поговорим.

– С ума сошла? О делах?! Я хочу знать, какой мужчина решится встречаться с беременной бабой. Нет, ты, конечно, красотка, никто не спорит, но все ж… Это какой-то экстрим! Тебе не кажется? Отклонение.

Я где-то читала, что есть мужики, которые могут трахать только беременных. Ты прикидываешь?! Специально ищут таких.

– Прекрати. Георгий точно не из их числа.

– Ты не можешь быть в этом уверена.

– Могу. И вообще я беременна от него.

– Ч-чего-о-о?

– Не спрашивай. Так вышло. Чудовищная ошибка.

– Кино и немцы!

– Только, Гал, я прошу, не распространяйся, ладно?

– Да не вопрос. Но с тебя подробности, а пока… – Галка вытягивает шею и, видимо, прикрыв динамик рукой, что-то спрашивает у кого-то мне невидимого.

Черт, мы были с ней не одни?!

– Галка! Только не говори, что нас слышали!

– Чего?! А, нет. Что я, по-твоему, совсем спятила? Сейчас… Тут тебя кое-кто хочет видеть.

Галка куда-то идет. Слышу лишь ее дыхание и гулкий, разносящийся по коридору звук шагов. А дальше изображение меняется – Галка переключается с фронтальной камеры на основную, и я вижу… вижу целую толпу детишек, их родителей, врачей, медсестер. Всех тех, кому помогал и помогает прямо сейчас наш Фонд.

В руках у некоторых шары и плакаты. К глазам подкатываются слезы, и из-за них мне не очень хорошо видно, что же на них написано. «Мы с тобой», «Все будет хорошо» и… еще один. Но там уж точно не разобрать букв.

– Вы простите, Даная Васильна, вам сейчас наверняка не до нас, но нам было крайне важно, чтобы вы знали – мы с вами, – выступила вперёд самая бойкая наша мамочка.

– И молимся за вас, – едва слышно шепчет, напротив, самая тихая.

– Не знаю, что сказать. Это ужасно трогательно.

Я сейчас разревусь. А мне нельзя из-за ожога, – всхлипываю."

"Родители, которых, сколько бы мы с ними ни прошли, все равно немного смущает мой звездный статус, осторожно по одному вступают в диалог. Кто-то интересуется, как такое случилось, кто-то сокрушается, что таких ненормальных людей еще носит земля. Восьмилетний Леня Лукин, который совсем недавно вошел в ремиссию, отвешивает мне настоящий комплимент. Все смеются… А я все же не могу сдержать слез.