Моя. По закону мести

Вырвал зачатки эмоций, которые рождались в темной душе всякий раз, когда Дуня появлялась в поле зрения.

Убедил себя, что Дуняша – такая же, как и сотни других баб.

И все равно проиграл ей.

Гоша шел, едва сдерживая рычание. Ловил взгляды левых мужиков и своих охранников, когда они смотрели на Дуню.

И бесился.

Рывком сорвал свой пиджак. Девчонка вяло пискнула, когда Гоша набросил одежду на хрупкие плечи.

Пальцы мимолетно коснулись тонкой кожи. Прозрачная, нежная, чистый и непорочный шелк….

Гоша не собирался делать вдох именно сейчас.

Понимал, что его вновь поведет. А клубешник – совсем не то место, где можно показать свои слабые стороны. Ирбис не сомневался, что Тахиров уже просек все. Видел же, как друг намеренно провоцировал его, когда Дуня поднялась в випку.

И Гоша повелся.

Однако постарался сейчас думать о другом.

Если девочка сама пришла к нему, значит, не просто так старик Коротков мелькнул в ее квартире. Да, пацаны подвели, упустили объект, потеряли. И где старик прячется сейчас – Гоша пока не знал.

Но обязательно выяснит.

А в ушах так и стояла фраза Дуняши о том, что она пришла отдать долг за отца.

Долг! Млять! Не в деньгах ведь дело. Для Гоши – определенно не в них.

И долг там необъятный. Жизнь за жизнь.

Выходит, старик вынудил девочку прийти. Чем надавил?

Гоша непременно выяснит, докопается до правды. А заодно и прикончит суку Короткова, чтобы и близко не маячил рядом с дочкой. Не портил жизнь собственному ребенку.

Ирбис вновь завелся, когда прикинул, что старик мог вынудить Дуняшу пойти к кому-то другому.

К тому же Югре. У Югровича хватило бы ресурсов, чтобы впрячься за Короткова перед Гошей.

Черные, гнилые мысли заполонили голову. Нет, Короткова он придушит голыми руками за то, что не уберег и не оградил дочку от разборок и грязи. А ведь мог бы.

Ирбис сам придержал дверь для Дуни, когда та садилась в машину. Видел, как испуганный взгляд метался по парковке, как губы дрожали, а девочка поджимала их, как тонкие пальцы обхватили ремешок сумки, и побелели костяшки.

Гоша хлопнул дверцей. Обошел тачку. Прежде, чем сесть на задний диван к Дуне, выдохнул. Плечо вновь разболелось. Но даже боль не смогла отвлечь его от похабных и порочных мыслей.

Устроившись в машине, Гоша отдал приказ выдвигаться. Мужчина отвернулся, но каждой клеточкой собственного дурного тела ощущал Дуню. И с каждым сделанным вдохом понимал, что подохнет, если в ближайшее время не сделает Дуняшу своей.

Выдыхай, Гоша, выдыхай! Это всего лишь чертов воздух.