Моя. Под запретом

– Ну ты глянь на него, Гоша! Еще и огрызается! – недовольно пробухтел Тамик, но Марьяша видела, что отец ворчит не всерьез. Так, скорее для вида и имиджа.

– Папа! Прекрати спаивать Сашу! У него ранение! – возмутилась Тахирова, когда увидела, как отец подливает алкоголь в опустевший бокал Алека.

– Да твой раненый Саша вылакал уже два литра и трезв, как стекло! И куда в него столько влезло? Только добро зря перевел! – ворчал Тахиров. – Вот скажи мне, Саня, какого хрена ты запал на мою дочь? Совести у тебя нет! Совсем грядки попутал.

– Так не ко мне претензии, Тамерлан Бекзатович, – хмыкнул Алек, обнял Марьяшу крепче, уткнулся носом в девичий висок, пошептал что-то не очень разборчивое для Марьяны, а после уже громче, для ушей будущего тестя, добавил: – Вы же сами виноваты. Такую красавицу родили. Я был обречен. С первого взгляда пропал.

– Видишь, Анюта, какой у нас с тобой генофонд! – загоготал Тахиров, за что и получил от жены ощутимый тычок под ребра. – А свадьба все ж через год!

– Через год у вас внук родится, Тамерлан Бекзатович, – самоуверенно произнес Алек, даже не думая убирать своих рук от Марьяны.

Впрочем, Марьяша и не возражала. Ей было уютно в крепких и надежных объятиях. И было радостно от того, что можно ничего не скрывать и не прятаться. – Так что жениться мы будем раньше.

– Борзый какой, да, Гош? – вскинул брови Тахиров.

– С тобой иначе нельзя, – хмыкнул Ирбис в ответ. – Чего тянуть со свадьбой? Ясно ж все. Связи есть. Поможем, да, Дема?"

"Демид согласно кивнул.

Света почти уснула, устроив голову на его плече. А потому Ирбис не особо участвовал в споре, да и старался не делать резких движений. За вечер малышка устала. Впрочем, ночью он ей тоже не особо давал выспаться. И сейчас, видя сонную и до боли родную свою девочку, испытывал отчаянное желание оказаться с ней в спальне. Но и уйти из ресторана пока не мог. Нужно было прояснить все вопросы с Алеком, отцом и тестем. Словом, пока что было ясно одно: территории Ирбисов и Фальковского объединятся. И былой вражды в городе уже не будет. Это радовало.

– Раз дорогой тесть не возражает, то распишемся завтра. А Марьяшу я прямо сегодня и забираю. Домой, – смело заявил Алек, а будущий дорогой тесть поперхнулся, неосмотрительно сделав глоток из своего бокала за секунду до слов Фальковского.

– Ну ты и шустрый, Фальковский! – откашлявшись, рявкнул Тахиров, в то время, как собравшиеся за столом громогласно рассмеялись, разбудив Свету.

– И борзый.