Ты понимаешь, что это война, и тебя сотрут с лица земли?»
По моему лицу текут слезы. Когда Волков избивал меня, ни слезинки не было. А сейчас, слушая как две мрази обсуждают смерть Далхана, такую сильную боль чувствую, что едва могу терпеть. Хочется орать, выть в голос. Но так я только до смерти перепугаю подругу, которую втянула во все это по глупости. Которая вообще ни при чем.
– Он говорит о том мужчине, по которому ты плакала всю ночь? По которому ты убиваешься? – тихо спрашивает Галя.
– Да, видимо он говорит о нём, – признаюсь глухо.
Значит Рустам предатель и на самом деле не хотел помочь нам, когда прятал своем доме.
– Я звонила тебе именно из дома этого Рустама, похоже так Волков о тебе узнал, – признаюсь подруге. – Видимо, там подслушивали на каждом углу.
– Ладно, это дело прошлое. Надо решить, что нам теперь делать, – бодро говорит Галя.
– Понятия не имею.
– По крайней мере, тебе надо отлежаться. Ты едва жива. А эти сволочи даже врача отказываются позвать! – снова причитает подруга.
**
Дальше день и ночь смешались в сознании, я очень плохо соображала на обезболивающих.
Собственное тело казалось одним сплошным синяком. Никто не приходил кроме Марии, которая с каждым визитом становилась все мрачнее и молчаливее. Нас запирали, и возле комнаты все время были два охранника, мы прислушивались к их голосам. Не было возможности ничего узнать, полная изоляция, неведение. Даже полная оптимизма Галина загрустила.
Все произошло внезапно, что-то вроде взрыва, затем автоматные очереди. Ощущение, что началась война.
Мы так перепугались, что за кроватью в обнимку скрючились. Где нас и нашли, вытащили за шкирки как котят.
– Она здесь, Тагир! – крикнул огромный бородатый детина, держа меня за волосы.
Замираю. Брат Далхана? Боже, это еще хуже, чем смерть от рук маньяка. Смотреть ему в глаза… зная, что стала причиной гибели его брата.
Появляется на пороге, весь в черном, в руке кинжал, с которого капает кровь.
Он убьет меня – в этом нет ни малейшего сомнения. Черные глаза прожигают ненавистью.
– Да, это она, – говорит спокойно.
В комнате виснет тишина, настолько вязкая и пронзительная, что сдают нервы. Чувствую, как дрожат колени. Если бы меня не держали так грубо, до боли стягивая в кулак волосы, я бы рухнула. Перед глазами пелена.
Галя начинает визжать, Тагир бьет ее по лицу наотмашь.
– Она ни при чем! Не трогай ее!
– Лучше заткнись, – цедит глухо. – Я слишком зол.
– Вижу. Ты хочешь убить меня. Давай. Я не против, – произношу дрожащим голосом.
