Но я чувствую, что он на пределе. Далхан встает, продолжая держать меня в объятиях, направляется к постели, в которой мы провели ночь, но не были единым целым.
Мы оба больше не можем ждать ни секунды. Далхан опускает меня на смятые простыни, резко задирает рубашку, помогает мне снять ее через голову. Движения нервные, лихорадочные. Кажется, у него даже руки трясутся. Его нетерпение передается мне, захватывает, действует как катализатор. Тоже начинаю дрожать, от взгляда, которым проходится по моему телу. Затем наклоняется, обхватывает мою шею, чуть сжимая.
Его ладонь обжигающе горячая. Движется вниз, ныряет под чашку бюстгальтера, и я выгибаюсь, как от удара током. Соски твердеют, груди наливаются тяжелым, жарким томлением.
Я уже не могу выносить эту чувственную прелюдию. Мне нужно больше, чем поцелуй или ласка. Мне нужен Далхан, весь, целиком и полностью.
Он сдвигает чашки бюстгальтера вверх, наклоняется и припадает к моим соскам губами, дразнит их языком, мягко покусывает. У меня кружится голова, мысли путаются, кровь пульсирующими толчками разносится по телу.
Прокладывает дорожку поцелуев, от груди к шее и обратно. Словно дикий зверь, а я его сегодняшнее пиршество, и он не знает с чего начать.
Его напор подчиняет и подстегивает. Прижимаю лохматую голову к своей груди, умоляя о ласке, вздрагиваю от прикосновения жесткой бороды, трущейся о мои груди, ставшие до предела чувствительными. Комната наполняется нашим дыханием, моими громкими стонами. В какой-то момент окончательно забываюсь и вскрикиваю, когда Далхан прикусывает мой сосок.
Кажется, что вот-вот кончу.
– Тихо, крикунья. Черт, нам нужен отдельный дом, – шепчет хрипло, посмеиваясь. Кладет ладонь мне на лицо, прижимая ко рту. Раздвинув губы, касаюсь языком ее тыльной стороны. Вздрагивает. Подушечка большого пальца проходится по моим губам. Втягиваю ее в рот. Толкается глубже, и теперь уже сам издает горловой стон, когда касаюсь языком солоноватой подушечки, а затем втягиваю в рот.
Далхан отнимает руку, отодвигается, а затем сдирает с меня бюстгальтер, довольно бесцеремонно и грубо.
Нежное кружево издает жалобный треск. Он обхватывает мои груди ладонями, стискивает до боли, наклоняется и лижет поочередно соски, втягивая их в рот, прикусывая. Оставляет влажные следы, зализывая свои легкие укусы. Запускаю пальцы в его волосы, прижимаю его голову еще плотнее к себе.
– Далхан, – выдыхаю его имя как молитву, мечтая отдаться без остатка, раствориться в нем.
