Моя простая курортная жизнь 6

Оксана усмехнулась и, потряхивая пышной грудью, которая уже явно соскучилась по моим ласкам, кокетливо продефилировала ко мне.

— Сладость или гадость? — проворковала она с завораживающей улыбкой.

Вообще-то, был у меня для вас один волшебный леденец, сосать который можно до бесконечности, но Полину же хватит удар, если я прямо сейчас извлеку это волшебство из штанов.

— Простите, дамы, — я развел руками, — у меня нет конфет.

— Ну тогда гадость! — еще больше оживилась Окси. — Мы просто обязаны тебя проклясть!..

И кинулась целовать меня ярко-коралловой помадой в щеки, с громкими звучными чмоками оставляя сочные следы своих проклятий.

— Раз не подготовился, сам, парень, виноват, — безжалостно заявила ведьма-Тамара.

И бодро присоединилась к подружке, разбрасывая вишневые следы своих губ по моему лицу. Поделили они меня мастерки, очень профессионально, как бы намекая, что делились так не впервые. Пока мою голову в две пары рук ловко крутили из стороны в сторону, выбирая, куда бы еще меня чмокнуть, мой взгляд, молчаливо моля о пощаде, падал то в одни шикарные сиськи, то в роскошные другие.

— Да хватит уже! Отцепитесь от него! — прервала этот сексуальный шабаш не в меру строгая ведьма-Полина, которая, увы, не стала меня так же сурово проклинать, как ее подружки. — Все, пошли! Разыгрались, блин! — звонко шлепнула она Окси по заднице и потянула из гостиной.

— Да вызвала, вызвала… Чего такая строгая-то?

— А что Оксана так на тебя смотрит, — шепнула мне Тамара, неосмотрительно забытая рядом, — будто все конфеты уже забрала?

— Ума не приложу, — отозвался я, оставляя это на ее проницательность.

— Том, — с легкой досадой крикнула моя управляющая от двери, — тебя тоже за ручку выводить?

— Такая строгая мамочка, да? — ухмыльнулась наша догадливая бизнес-леди. — Хочет оставить все сладкое только себе, — и, подмигнув мне, ушла вслед за подругами.

Три ведьмы удалились, сверкнув на прощание тремя наряженными пятыми точками. Эх, жаль, такие подарки я бы не прочь и развернуть — но, похоже, придется оставить до Нового года. Проводив их глазами, я подошел к зеркалу в гостиной. Последствия полученных проклятий были на лицо — вернее, на лице. Густо зацелованный, я выглядел так, будто заболел ветрянкой — любовной ветрянкой, оставляющей после себя сочные следы красных женских губ.