И нужно было быть последней мразью, чтобы при таких обстоятельствах думать о том, как хочется её трахнуть.
Но сейчас я чувствую, что её скованность и зажатость ушла. Она больше не вздрагивает, не съёживается, не боится моих прикосновений, поцелуев, объятий.
— Стас? — зовёт она.
— Твой отец автоматически приглашён на все твои праздники, принцесса. Ты знаешь это, но продолжаешь спрашивать.
Её отец не мешает мне, но приносит счастье в её жизнь, особенно после того, как я упрятал её мать. Как бы он ни упрямится, ни отказывался, я нанял для него сиделку, и не одну.
Потому что за ним кто-то должен ухаживать, а я не могу позволить Полине проводить с ним так много времени, тогда я просто окончательно ёбнусь. Даже день без неё — для меня как ад. Нет, ад начинается, когда я уезжаю на работу, а она в университет, когда я понимаю, что несколько часов своей жизни она проводит в компании других людей, других парней. И я срываюсь, как бешенный чёрт, на работе. На всех подряд. Даже если кто-то просто дышит слишком громко, я готов расхуярить его голову о стену, пока она не превратится в фарш.
Но теперь мне есть, кого превратить в кровавое мессиво.
В ресторане я пишу сообщение своему помощнику и прошу его обратиться к кому-то из отдела IT, чтобы пробили мне этого импатичного преподавателя истории. Пробили так, чтобы я знал, сколько раз в день он ходит поссать."
"В конце концов, следующим утром на моей почте висит письмо от одного из наших программистов, в котором есть всё — начиная датой его рождения, его рабочим расписанием и заканчивая его домашним адресом и кодом от его домофона.
Он не только преподаватель в университете, но и занимается репетиторством.
Этим вечером я нанесу тебе визит, репетитор.
***
Припорковавшись, я выхожу из машины и делаю последнюю затяжку, скуривая сигарету до фильтра. Затушив окурок и выкинув её в урну, я вздыхаю свежий февральский воздух этого позднего вечера. Ухмыляясь про себя, я подхожу к домофона и ввожу код. Пока я поднимаюсь на шестой этаж по лестнице, я стараюсь сдержать тик своей челюсти.
Он непроизвольно донимает меня со вчерашнего дня, потому что я увидел просто невиносимую, умалишаюшую сцену.
Дойдя до нужной мне квартиры, я останавливаюсь и прочищаю горло, прежде чем позвонить в звонок или постучать.
Спустя несколько мгновений мой кулак соприкасается с деревянной дверью, я делаю несколько стуков с небольшим промежутков во времени. С другой стороны сначала тишина, но вскоре всё-таки слышны шуршания и движение.
