— Полина, скажи мне, — повторяет Стас более жёстко, покусывая мочку моего уха. — Скажи, кому ты принадлежишь. Кто, блядь, твой единственный мужчина, которому позволено видеть тебя такой.
Мои руки красные, как и всё остальное тело. Мне хочется дотронуться до него, но сил действительно нет. Он фиксирует меня руками, держа под низом, за талию — так крепко, словно хочет остаться в таком положении до конца своей жизни и никогда больше не собирается отпускать меня.
Если бы не удерживающие руки, даже сдерживаемая сила его движений впечатала бы меня в матрас.
Из-за моего молчания он начинает врезаться в меня чуть активнее, и я хнычу, скулю, пищу.
— Тебе, — отвечаю, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — Я принадлежу тебе.
— Да, моя девочка. Ты принадлежишь мне. Каждый миллиметр твоего тела. Каждая твоя улыбка и каждый твой оргазм. Всё это моё, Полина.
— Да, — зачем-то соглашаюсь я, желая произнести вслух. — Твоё.
Еле унимая дрожь в теле, я приподнимаюсь. Точнее, всего лишь пытаюсь это сделать, тянусь к нему лицом — и он накрывает своими губами мои.
Он полностью выходит из меня, какое-то время возвращаясь пальцами к клитору и надавливая на него, вращая и заставляя ещё больше пульсировать. С пальцами на клиторе, он снова вводит в меня член — но уже с большей грубостью и силой.
Я кричу, потому что он доводит мою киску и клитор. Я кричу, потому что моя восприимчивость и чувствительность убивают меня. Я не могу вынести этих ощущений, особенно, когда большой палец кружит вокруг клитор с ещё большей интенсивностью.
— Стас… — плачу я.
Ещё несколько мгновений — и он застывает во мне, доводя меня до оргазма в третий раз. И именно сейчас его член дёргается внутри меня, как невменяемый — это ещё больнее, чем когда он просто вошёл в меня в самом начале. Но при этом, чувство наполненности захватывает меня и заставляет затрястись от странных ощущений.
Стас кончает в меня, оставаясь ещё какое-то время внутри. Столько запахов и ощущений. Капельки пота на моём лбу, груди и животе, продолжительно разливающийся по телу жар, его сперма во мне перемешанная с моей влагой.
— Малыш, — обращается он ко мне, поднимаясь на руках.
— М? — мой ответ звучит как едва слышное мычание.
— Я настоящий подонок.
Слова, которыми он себя оскорбляет, смешат меня — хотя у меня нет сил даже улыбнуться.
— Почему ты так говоришь? Потому что лишил меня девственности, — моё предложение лишь забавляет его.
— Потому что, принцесса, у тебя уже нет сил. А я собираюсь протрахать тебя до самого утра.
