Чёрт, я не в состоянии оставить её даже на несколько минут. Она может думать, что это моё желание контролировать любое её действие, чуть ли не каждый вздох, но это моя чёртова неспособность жить без неё.
Ни одна женщина в моей жизни не заставляла меня чувствовать себя подобным образом. Все они безликие, когда Полина стала моим миром, моей вселенной, моим воздухом. Мне легче всадить себе пулю в голову, чем жить без неё, потому что сама жизнь без неё никчёмна и ничтожна.
Когда я беру Полину на руки, она съёживается, но не протестует.
— Я не хочу разговаривать, — обиженно проговаривает, не смотря на меня.
— Ты можешь не разговаривать со мной у меня на руках. Тебе не нужно уходить, если я веду себя, как кретин.
— Пожалуйста, я хочу побыть одна.
— Ты можешь побыть одна у меня на руках.
Мы можем продолжать так до бесконечности. Она это понимает и замолкает, пока я держу её.
— Я принесу ужин сюда.
— Я не голодна.
Уверен, что она голодна, учитывая, что я накинулся на неё сразу же, только она вернулась с учёбы.
— Не устраивай голодовку, только потому, что я скотина.
— Я правда не голодна. Я хочу немного порисовать. Не на заказ, если тебе это важно.
— Будешь рисовать на моих руках, — хриплю ей на ухо, отчего она едва заметно дёргается.
— Нет.
— Это не вопрос, принцесса. Разве ты слышала вопросительную интонацию в моих словах?
— Тогда я ничего не буду делать.
— На моих руках.
— И ты будешь так стоять весь вечер?
— Весь вечер, принцесса. Я могу часами просто наблюдать за тобой. Это для меня лучшее занятие.
— Хорошо, тогда стой.
Возможно, она думает, что может проучить меня таким образом — но я готов простоять всю ночь с ней на руках, не сомкнув глаз. И это будет для меня грёбанной мечтой, потому что не ничего больше не нужно. Несмотря на бушующую в ней смелость, красный оттенок не предаёт и проявляется на её лице.
— В туалет мне тоже стоит ходить на твоих руках? — через какой-то время спрашивает она, когда понимает, что я выполняю то, о чём говорил. Её вопрос заставляет меня рассмеяться, представляя данную картинку.
— Я был бы не против, милая.
Она морщится, вызывая во мне ещё больше смеха. Моё желание снова пометить каждый дюйм её тела возрастает с каждой секундой, но вибрация моего телефона приводит меня в чувства.
— Клянусь, я перережу тебе глотку, если ты звонишь не по важному делу, — сообщаю я своему помощнику, которому сам звонил сегодня в четыре утра, чтобы он удовлетворил мою паранойью.
— Дело важное. Я бы вас не тревожил.
