— Н-не самый невозможный вариант, п-правда? — его широкая улыбка действует мне на нервы. — Т-так что, мой п-пока что единственный зять, может в-выпьем, раз пришёл?
За всё время наших отношений с Полиной я почти не выпивал со своим тестем. И его слова издевательские намёки на наш разрыв подталкивает меня к тому, что я готов разделить с ним бутылку.
— Я схожу в магазин.
— Б-брось, ты думаешь, у м-меня нет алкоголя? — приподнимая брови, взглядом он указывает на нижний кухонный шкафчик, который я сразу же открываю.
И вправду, в этом доме есть алкоголь, особенно есть учесть, что его жена — алкоголичка, которая систематически здесь напивалась.
Ставлю на стол наполовину выпитую водку и запечатанную бутылку виски, после чего беру несколько стаканов и рюмок.
— Д-давай я, — просит он, когда я собираюсь виски по стаканам. — Можешь д-достать из холодильника лимон и н-нарезать.
Делаю, как он говорит и заодно проверяю наличие продуктов в холодильнике. Каждый день, большую часть времени с ним находятся сиделки, с которыми я держу связь и которых я испепелю одним взглядом, если они сделают что-то не так.
Но всё равно всегда нужно всё контролировать, люди расслабляются и забывают, кем являются, пока им не напомнишь.
В их обязанности входит, конечно, входит покупка продуктов, уборка и куча всего. Прохожусь глазами по полкам холодильника и удовлетворённо отмечаю, что он наполнен до отвала — начиная от фруктов и заканчивая разными видами мяса и рыбы.
Закончив с лимоном, я ставлю тарелку на стол и сажусь.
В стаканах уже налит виски, который мы выпиваем в считанные секунды и почти сразу же выпиваем ещё.
— С-скажи мне, как она.
— О ком ты спрашиваешь? — я наблюдаю за тем, как его глаза беспокойно мельтешат, но в какой-то момент обретают спокойствие и останавливаются на мне.
— Полина.
— Нет, ты спрашивал не о Полине.
Я делаю глоток виски.
— К-как долго ты собираешься держать её там? Реабилитация м-может длиться до шести месяцев.
Кажется, он намекает на то, что его жену уже пора выпускать и каких-то жалких шести месяцев достаточно для того, чтобы перечеркнуть восемнадцать лет кошмара, в которых жила Полина.
— Её реабилитация будет длиться столько, сколько я посчитаю нужным. — Допиваю виски. — Можешь не беспокоиться, хуже не сделают.
Наливая в стакан ещё алкоголя, я не замечаю, как Полина возвращается на кухню. Её шаги тихие и невесомые, словно у левитирующей над землёй мышки. Она стоит возле меня в белом махровом халате, закрывающем её целиком.
