Моя лаборотная группа заканчивает работу и мы выходим после того, как преподавательница диктует нам несколько тем и вопросов, которые нужно подготовить для следующего занятия через неделю. Увидев очередь из всех моих одногруппников у лифта, я решаю спуститься по лестнице.
На одной из ступенек достаю книжку из сумки, но каким-то образом слегка подворачиваю ногу из-за каблука и спотыкаюсь. Хорошо, что не падаю сама, только на самой нижней ступеньке теперь валяется моя книга. Собираясь спуститься за ней, я наблюдаю за тем, как идущий мне навстречу парень поднимает её с пола.
— Ревность. Как с ней жить и сберечь отношения. Роберт Лихи, — вальяжно читает он, ухмыляясь и свободной рукой проводя по своим коротким каштановым волосам. Его цвет волос немного схож с моим, только на оттенок светлее. — Ты ревнивая? — спрашивает он, делая несколько медленных шагов наверх, ко мне.
— Нет, не я.
— Значит, твой парень?
— Парень… — сипло повторяю я, откашливаюсь. Стас был парнем лет восемь назад, если не больше.
Хотя я не могу утверждать. Уверена, даже в свои двадцать он выглядел не как обычный парень, а так мужественно, как это только возможно. — Да, парень.
— И что, это настолько тяжёлый случай, что нужно дополнительно читать литературу?
— Это настолько тяжёлый случай, что ему может не понравиться, что я долго читаю книгу и он может её сжечь, потому что я уделяю ей слишком много внимания.
Прыснув от смеха, он доходит до меня и останавливается на две ступеньки ниже — и даже при этом и с моим небольшим каблуком он возвышается, смотря на мою макушку сверху вниз.
Он достаточно высокий, я привыкла к тому, что большая часть парней выше меня, даже если их рост средний и я на каблуках.
— Забавно, — он протягивает мне книгу, которую я забираю, после того как он её отпускает.
— Ты с политологии?
— Социология.
— Первый курс?
— Да, а ты? — спрашиваю я, но скорее из вежливости.
— Я на магистратуре, коротышка.
Меня подергивает от прозвища, которым он меня называет, но я только отвожу взгляд.
Если он магистр, то старше меня на пару лет. Если где-то в районе двадцати одного или двадцати двух. Он первым прерывает образовавшуюся между нами недолгую паузу, тыкая в мою книгу:
— Мне кажется, тебе нужно бежать от такого ревнивца. Ты слишком прекрасна, чтобы кто-то прятал тебя и ограничивал твою свободу.
— Я не говорила, что он прячет меня или ограничивает мою свободу. — Хотя не могу не согласиться с тем, что ему хочется. — Но спасибо за совет.
