Именно здесь мы когда-то с ней встретились, хоть это и не входит в список мест, которые я посещаю, если хочу побыть один. Словно так распорядилась сама судьба.
— На мой взгляд, он слишком настойчиво её ведёт.
Я почувствовал, как на лице заиграли желваки, а свободная рука сжалась в кулаке.
Надеюсь, что у меня хватит сил не убить его одним ударом.
— Хорошо, ты на сегодня свободен, — только сказал я, заходя в парк.
— Вы уверены?
— Да, можешь ехать.
Он зарабатывал в пять раз больше, просто охраняя её на расстоянии и докладывая о каждом её шаге.
Он знал, что я пристрелю его, если сделает что-то не так. И он не задавал лишних вопрос, именно этим он мне и нравился.
Здесь было не много людей, а горящие в ряд фонари позволяли нормально видеть. Когда я понял, что она идёт вперёд вместе с этим мелким засранцем, моё сердце пропустило удар.
Мелкий сукин сын, который позволил себе касаться её, вести её куда-то. Блять, я точно тебя убью, ублюдок.
Охваченный дикой ревностью и гневом, я пошёл им навстречу и через пару шагов он чуть не врезался в меня.
Он был высоким, но не настолько, чтобы поровняться со мной.
Секунд пять он не двигался с места, понимая, что я здесь стою, блять, не просто так. В его глазах я видел страх, но самое главное, что я заметил страх в глазах Полины. Она явно не ожидала меня здесь увидеть.
— Чем-то помочь? — спросил парень, ненадолго отведя взгляд в сторону. Мелкое ты убожество, твоё счастье, что я не хочу пугать свою девочку ещё больше.
— Даю тебе три секунды на то, чтобы отпустить её и уйти, иначе я оторву твои конечности, — прорычал я, ожидая, что он хоть что-то предпримет.
Но он не сделал даже самого минимального, он даже не спросил у неё, знакомы ли мы."
"Блять, никто не достоин того, чтобы эти большие ангельские глаза зелёного цвета смотрели на него с обожанием. Особенно я, причинив ей такую боль, что она просто не хотела меня видеть.
— До встречи, — сухо бросил он и ушёл.
С грустью в глазах Полина посмотрела на меня — и весь мой недавний гнев улетучился.
Она отошла назад, но я сразу же подошёл к ней и провёл ладонью по её растрёпанным от ветра волосам.
Три месяца без неё. И каждый день казался катаргой. Она не отвечала ни на один мой звонок, уничтожая меня своим молчанием.
Это могла быть смешным — такая кроха, 17-летняя девочка уничтожала меня, такого здорового амбала, который до этого момента вообще не умел что-либо чувствовать, кроме раздражения и злости.
— Полина, — прохрипел я, чуть наклоняясь к ней.
