Как к своей шлюхе.
Мотаю головой. Глаза не открываю.
Снова чувствую дыхание на лице. Айдар настойчиво давит на губы языком. Сдаюсь. Ныряет. Заводится.
Хочет, чтобы отозвалась, а я не могу.
— Сука, что ж ты делаешь…
Жмурюсь. Как будто и к удару готова, но удара нет. Точнее есть — они внизу.
— Просто закончи…
Выталкиваю из себя, Айдар замирает. Пара секунд и чувствую свободу. Слышу долгий шумный выдох.
Айдар молча скатывается. Мое сердце бьется в десятисекундном триумфе. После — ухает в обрыв.
Я не дала то, что он хотел.
Разозлится теперь? Когда взорвется?
Это уже четвертая… М-м-м… Попытка.
Я послушно приезжаю. Он требует прежней отзывчивости. Во мне ее нет.
Только выдрессированная в детстве покорность. И им тоже выдрессированная.
Я поняла, что если не слушаться — будет хуже.
Открываю глаза. Мажу по мужским ягодицам и спине.
Айдар ничего не говорит. Надевает боксеры. Идет на балкон с пачкой сигарет. И я тоже не говорю.
Сгребаю вещи. Плетусь в душ. Закрываю на замок и пять раз проверяю ручку.
Под струями плачу и до пятен на коже трусь. Как будто так можно смыть с себя грязь. А еще — сойти с поезда, который несет меня к обрыву рельсов.
На прямой разговор выйти мне страшно. Сейчас же я вроде как не знаю о том, что происходит вокруг. А когда «узнаю», опции отказаться у меня не появится. Станет лучше? Нет.
Я хочу, чтобы он сам от меня отказался. Отпустил. Простил. Уже не до любви. Я все поняла. Не заслужу.
Но он, видимо, считает, что во мне еще есть, что уничтожать.
Теперь мой вопрос о собственной роли звучит поистине позорно.
Смешная ты, Айка…
Такие, как он, вторых шансов не дают. И ты знала.
Слышу стук в дверь. Пугаюсь и ускоряюсь.
Осознаю, что слезы всё еще текут, когда влагу приходится раз за разом стирать с сухого лица, уже покинув зону душа.
Надо прекратить.
Замираю. Закрываю глаза. Выравниваю дыхание и думаю о хорошем.
Сафие.
Это всё кончится.
Он нас отпустит. Интуиция плюет саркастичным: или нет…
Но я бью ее наотмашь. Как жизнь бьет меня.
Снова убегать от человека, который за неделю оброс связями в десятки раз круче, чем я за пять лет, — не выход.
Нужно договориться как-то.
Интуиция стирает с губы кровь и продолжает: или узнать, что он не передумал забирать у меня Сафие, а правда решил сделать для нее токсичной.
Я ждала быстрой и жестокой расправы, а он, видимо, решил уничтожить меня незаметно. Медленно, но неизбежно.
Стук в дверь повторяется.
Я торопливо поправляю одежду. Шморгая носом, стираю слезы и выхожу.
