Я позволила близости случиться, убедив себя, что с мужем перед Аллахом — можно. А сейчас…
Мое тело покрыто коркой. Я ничего не чувствую. Но его берут.
По ареоле кружит язык. Обожаю, как Айдар это делает. Точнее нет — обожала.
А сейчас мне холодно, влажно и щекотно. Я хочу, чтобы просто скорее…
Кусаю губы, дышу через нос и испытываю облегчение, когда с одной груди он переключается на другую. Но и там тоже очень быстро становится просто влажно. Я не могу не думать, что этим же языком он скользит по другому телу. Берет другое.
А надо мной насмехается.
Все, что с недавних пор мне «дарит» секс — это унижение."
"А Айдар, как будто еще сильнее издеваясь, пытается выдавить из меня хотя бы каплю… Влаги. Похоти. Стонов.
Он думает, это соревнование. Мои выбрыки, не знаю, что еще. На самом деле… Я умираю.
Чувствую медленный скользящие движения внутри. Вокруг пахнет корицей и розмарином. Я ненавижу это сочетание, как и дурацкую смазку, которая должна мне помочь… Возбудиться.
Мне не больно, но и удовольствия — ноль.
Я иссохла. Я не хочу и не могу больше обманывать себя. Но и с радостью отдавать тело, позволяя уничтожать душу, тоже.
Кусаю губы. Считаю толчки.
Закрываю глаза, чувствуя дыхание на груди. От места горячих поцелуев по коже расползается новый мороз.
Они едут ниже. Щетина царапает живот. Он трется о мою кожу подбородком, сжимает ладонями талию и прогибает. Прижимается губами сначала сбоку от пупка, потом ниже.
Трясет от озноба. Снова ниже. Я мотаю головой. Слышу злой вздох. Чувствую исходящую от накрывшего меня тела волну раздражения.
Не нужны мне подачки, господи… Это не поможет.
Только он всё равно не оставляет меня. Лицо снова выше. Снизу — наполняет.
Чувствую дыхание на шее. Губы — на ней же.
Ненавижу с ним целоваться. Ненавижу.
Ненавижу, когда хочет снять презерватив. Уже не как раньше — кончив, чтобы завязать и бросить на пол, а прямо в процессе. Чтобы… Взять наживую. Расшевелить меня. Перейти грань.
А я не хочу контакта без защиты. Не хочу чувствовать его вес, запах, прикосновения.
Не хочу быть причиной его злости и предметом его вожделения.
Домой хочу. Просто домой…
Айдар нависает. Я сжимаю губы. Язык скользит по ним, но внутрь не пускаю. Давлю в твердый живот. Прогибаюсь, но не от желания, а чтобы он не прижимался так тесно. Отталкиваю.
Он злится. Дышит чаще. Толкается сильнее. Вот теперь больно.
Сжимает пальцам бедро. Будут следы опять…
— Айка, — зовет.
Уже не своим дурацким официальным «Айлин», а по-простому.
