Помогает одеться в одежду, пахнущую прошлым. Мы неспешно идем к креслу-каталке. Она вывозит меня и передает Айдару.
Я не сопротивляюсь, но внутри… Кричу.
Дальше — дорога. Мне кажется, я чувствую рядом Сафие. Не знаю. Может снова сплю.
А в следующий раз глаза открываю уже в новой палате.
И все начинается с начала. Миллион процедур. Врачи. Консилиумы. Меня бесконечно спрашивают, не болит ли ничего. Как я себя чувствую. Помню ли свое имя, возраст, имя мамы и ребенка. Почему плохо ем.
А я и этого не знаю. Зачем есть? Это что-то дает? Не помню…
Почти ничего не помню.
Даже своего ребенка — как в тумане. Иногда во сне ко мне прорывается ее смех. Тепло. И запах. Я осознаю, что тоскую. Становится больно невыносимо. Просыпаюсь в слезах. Дальше — снова спать.
Я — в столице. А она? У Аллочки или…
Нужно позвонить.
Я обещаю себе и не прошу дать мобильный.
А Айдар снова приходит. Сидит в палате. Ходит. Смотрит. Я делаю вид, что сплю.
Понимаю, что, скорее всего, такого он не хотел. И что оплачивает мой уход. Но… Легче не становится.
Я его боюсь.
Наш последний разговор и его слова иногда приходят в кошмарах. Я просыпаюсь мокрой и с влажным лицом. Не понимаю, за что…
Правда не понимаю.
И что теперь — тоже.
Он уже женился? Что меня ждет дальше? А может лучше было бы…
Не додумываю.
Сплю… Сплю… Сплю…"
"Не знаю, сколько времени провожу в новой клинике, но и отсюда меня тоже выпровожают. Желают здоровья. Улыбаются. Сажают на коляску, хотя я могу ходить. Возможно, чувствуют, что не хочу, или я просто надоела и хотят избавиться поскорее.
Любая активность вытягивает из меня все соки. Походы в душ, в туалет, работа ложкой ужасно выматывают. Я не помню, как это, быть способной на большее. Работа. Сад. Танцы Сафички… Я правда все это могла?
Не понимаю…
Меня забирает Айдар. Я по-прежнему не могу с ним разговаривать. Он со мной тоже не особо пытается. В глаза не смотрю, но отмечаю, что хмурый. Страхует меня, помогая устроиться в своей высокой машине. Сам пристегивает. На несколько секунд оказываемся лицами друг к другу близко-близко.
Я чувствую его дыхание кожей. Меня накрывает паникой. Взгляд — в сторону. По рукам бегут болезненный мурашки. Стараюсь не дышать, чтобы… Не провоцировать. Мне кажется, он во всем видит ее — провокацию. На все реагирует. За все меня ненавидит.
Выдыхает и щелкает ремнем. Громковато захлопывает дверь и обходит машину.
Я не спрашиваю даже, куда везет меня. Разве есть какая-то разница? Разве я что-то против скажу? Смотрю в окно.
