Это потому что я по-особенному везучая или… Потому что была по-особенному любимой?
От предположения дрожь пробирает. Жмурюсь и обнимаю Сафичку сильнее.
Слишком смело, Айлин. Слишком смело.
И слишком самонадеянно верить, что сможешь искупить. Разве хотя бы раз в реальной жизни было так, что под слоем ненависти обнаруживается нетронутая временем любовь?
К сожалению…
Сафи засыпает, я прижимаюсь губами к носику, прибавляя к грузу на совести еще один день, когда Айдар этой возможности лишен, осторожно встаю и на цыпочках выхожу из детской.
Дел еще много, но я чувствую себя выжатой, как лимон, поэтому проверяю замки и плетусь в свою спальню.
В холодильнике ждет ужин, но сейчас перспектива поесть не вызывает никаких чувств. Почти ничто не вызывает.
Ныряю под одеяло, щелкаю свет.
Как дура лежу, пялясь теперь в темноту. Спать мне тоже сложно. Жить как-то резко стало сложно.
Постоянно жду чего-то. Только плохого, если честно.
Закрываю глаза, начинаю считать свои грехи, когда веки озаряет вспышка.
Не сомневаясь ни секунды, тянусь за телефоном.
Это Айдар.
«Когда-то ты хотела быть моей шпионкой. Можем попробовать»
Будь я более наивной, могла бы убедить себя, что это шаг навстречу. Предложение. Заигрывание.
Но жизнь меня не щадила, поэтому я знаю: нет.
Это мое наказание.
Айдар решил, что игра началась.
* * *Я всегда мечтала о тихой, счастливой, размеренной жизни. Не обладала особыми амбициями, скорее боялась, чем жаждала чтобы мне завидовали.
Перед сном в детстве я рисовала себе картину жизни в любви и понимании, а не приключения, достижения, виражи и кульбиты.
В браке с Айдаром всячески избегала участия в публичной, опасной стороне его жизни. После — вообще залегла на дно. Теперь же еду на своей машине по трассе в сторону областного центра.
На часах — одиннадцать ночи. Сафи ночует у Аллочки, а у меня… Задание от Салманова.
Он скинул мне адрес, на который нужно заехать, найти человека, забрать у него кое-что и привезти в злосчастную гостиницу.
Если мыслить трезво — это вопиющая наглость.
Очередная демонстрация его ко мне презрения.
Мне нужно было послать Салманова к черту, но что это даст, кроме повода воплотить в жизнь угрозы?
Во мне клокочет. Чувств катастрофически много. Я злюсь, наверное, отчасти просто чтобы не так бояться.
А еще убеждаюсь, что он — ужасный человек. Я люблю ужасного мудака. Я и сама не святая, это понятно, но он… За гранью.
Надо было сшить штанины. Между собой и снизу. Пусть бы грохнулся.
