Моя вина

Они заперли ее… эти сукины дети заперли ее в шкафу, в полной темноте.

– Ник, я… – начала что-то говорить Дженна, с беспокойством глядя на Ноа.

– Убирайся, я позабочусь о ней, – приказал я, прижимая ее к себе. Как только они ушли, я сел на трибуны и посадил ее себе на колени.

Она была такой бледной и вся в слезах. Это была не та Ноа, которую я знал, это была совершенно сломленная Ноа.

– Ник… – пролепетала она между рыданиями.

– Успокойся, – сказал я, прижимая ее к себе. Я сам до смерти испугался, услышав ее ужасные крики и увидев ее в таком состоянии.

Она уткнулась мне в шею и никак не могла успокоиться.

– Заставь их уйти… – попросила она меня между всхлипываниями и трясясь как осиновый лист.

– Кого, милая? – спросил я, гладя ее по волосам.

– Кошмары, – ответила она, отстраняясь от меня и фиксируя на мне свой взгляд.

– Ноа… очнись, – сказал я, взяв ее лицо в руки и вытирая слезы, которые все еще струились по ее щекам.

– Нет… – сказала она, качая головой. – Я должна забыть… Я должна забыть то, что случилось… заставь меня забыть, Ник… заставь … – Она приблизила свое лицо к моему и поцеловала меня. Ее поцелуй был мокрым от слез и полным печали и ужаса.

Я взял ее за плечи и отстранил от себя.

– Ноа, что с тобой? – сказал я, вновь прижимая ее к себе и гладя по лицу.

– Я больше не могу этого выносить…

Я отнес ее в машину, как только она перестала плакать. Она была тихой и меланхоличной, погруженной в свои мысли, мысли, которые, безусловно, были такими же ужасными, как и те, которые до смерти напугали ее в этом проклятом шкафу.

Я не отпускал ее ни на минуту, крепко держал ее за руку, всю дорогу гладил ее по плечу. Она не отталкивала меня, а, наоборот, прижалась ко мне, как будто я был ее спасательным кругом. Я подавил желание убить всех, кто был на этой дурацкой вечеринке, потому что сначала я должен был убедиться, что с Ноа все в порядке.

Как только мы вернулись домой, я отнес ее прямо в свою комнату. Она не спорила со мной, поэтому я включил свет и крепко сжал ее лицо в своих ладонях.

– Как ты напугала меня сегодня, – признался я, глядя на нее.

– Прости, – извинилась она, и я снова увидел, как ее глаза наполнились слезами.

– Не извиняйся, Ноа, – успокоил ее я, прижав к груди.