Моя вина

Слезы полились у меня по щекам, пока я пыталась собраться с силами, чтобы закричать. – Уверен, что твой паренек не захочет больше и смотреть на тебя после того, как я закончу здесь с тобой… ты будешь настолько грязной, что даже я больше не прикоснусь к тебе…

– ПОМОГИТЕ! – закричала я в отчаянии, двигая всем телом и пытаясь сбросить его с себя.

Он засмеялся, прижав меня одной рукой к матрасу, а другой расстегивая ремень.

– Никто тебя не услышит, глупенькая… по крайней мере, никто из тех, кому не все равно, – сказал он, а потом наклонился, чтобы облизать своим грязным языком мою грудь.

Я отвернулась в отчаянии.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – собравшись, заорала я.

Одной рукой он прижал мою шею к кровати, в то время как другой начал поднимать мое платье.

– НЕТ! – закричала я так, что чуть не сорвала себе голос.

Его рука сжимала мне горло, я едва могла дышать.

– Я сделаю с тобой все, что захочу, а ты будешь спокойно лежать, – шепнул он, приближая свое лицо к моему. В этот момент его хватка немного ослабла, и я снова смогла закричать.

– ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

В этот момент открылась дверь. Мигающий красный свет снаружи подсвечивал комнату и появившегося человека. Его появление потрясло меня больше, чем то, что меня чуть не изнасиловали. Это был мой отец. Он был почти не узнаваем и страшен.

Я оцепенела и пристально смотрела на него, испугавшись до такой степени, что даже не могла закричать."

"– Довольно, убирайся отсюда, – произнес голос, который с детства вызывал во мне страх, стоило мне его только услышать, голос, который угрожал моей матери тысячу раз, голос, преследовавший меня во сне, голос, который я слышала в ту ночь, когда он забил меня до полусмерти, тот самый голос, который заставил меня выпрыгнуть из окна…

Ронни чертыхнулся сквозь зубы, но перед тем как уйти, протянул руку и резким движением повернул мое лицо.

– Вот теперь довольно, – сказал он и вышел из комнаты.

Отец ничего не говорил, он просто смотрел на меня, стоя у двери, и я тоже осмелилась посмотреть на него.

Взяв стул, он сел на него верхом и положил руки на спинку.

– Ты так повзрослела, Ноа, – сказал он, уставившись на меня. – В тебе столько от матери, это просто невероятно.

Я чувствовала, что меня всю трясет.