Поместили меня к одной старушке, в ближайший дом от леса. Хозяйка была довольно старенькой, но вполне еще бодрой. Звали старушку Елизаветой Васильевной. Меня уложили на топчан, который смастерили на скорую руку бойцы, и попрощались. Старушка вначале была холодна, откровенно показывая свое безразличие, но позже, когда все бойцы ушли из деревни, вполне оттаяла.
– Бросают ваши раненых, – пробормотала она, сидя возле меня.
– Так нужно, – ответил я, – чтобы спасти способных держать оружие, нужно иметь возможность маневра.
С ранеными на руках они обречены. Ребятам еще воевать и воевать, враг очень силен, – я говорил и говорил, видимо, мне это было необходимо.
– Здесь тоже были. Приехали на трех машинах, забрали весь скот, даже куриц полудохлых, и ушли. Как саранча прямо, – старушка, наверное, давно ни с кем не говорила.
– Начав эту войну, они должны стараться ее закончить так, как им нужно, в противном случае их ждет уничтожение. Все поставлено на карту, отсюда и жестокость.
– Если бы наши к ним пошли, так же поступили бы? – Вот блин, какие скользкие вопросики задает.
– Я не знаю, все зависело бы от приказа, от того, как противник сопротивляется. Но, думаю, у нас никогда никто бы не отдал таких варварских приказов, какие сочиняет Гитлер. Вон в Европе как, – я кивнул куда-то назад, – Франция сдалась почти без боя, так они ее не грабят сильно. Страна просто работает на Рейх. Но с нами такое бы не прошло. Мы – СЛАВЯНЕ. Немцам кто-то подбросил идеологию о расовом превосходстве, мы в ней низшая раса, поэтому должны быть уничтожены или стать вечными рабами.
Но мы на это не согласны, поэтому и идет такая война, только до полнейшего уничтожения. И мы победим. Я увидел, как слезинки потекли по щекам старой женщины, она кивнула своим мыслям.
– Я тоже так думаю, мы духом сильнее! – заключила Елизавета Васильевна.
Старушка занималась своими делами, я ее даже не видел. Что было плохо, мне совсем не оставили оружия. На войне как-то хреново осознавать себя беззащитным. Так и лежал в одиночестве, хозяйка правда покормила меня, но больше на разговор не выходила.
А к вечеру случилось то, от чего я обалдел. Заявилась Валя. Я только сейчас ее разглядел как следует. Девушка она была в теле, а точнее, просто не тощая, невысокого роста, длинные темные волосы были убраны в пучок. Нос аккуратный, ровный, горбинка практически не видна. Губки красивые, нижняя пухленькая, а вообще очень аккуратные. А уж ямочки на щечках…
– Ты что здесь делаешь? – уставился я на нее.
