– К тебе пришла, кому-то надо за тобой следить! – отвела глаза в сторону девушка.
– Ты сбежала из отряда?
– Меня отпустили, – взгляд Валентины скакал из стороны в сторону.
– Тебя ж под трибунал отдадут! – воскликнул я.
– Никто меня не отдаст! – зло бросила она. – Я не призывалась, сама прибилась к отряду и попросила, чтобы не гнали! А тебя увидела и…"
"Что и, я узнал чуть позже. Девушка, а это без сомнения была девушка, ей лет восемнадцать всего, бросилась мне на грудь и зарыдала. Она рассказала, как убили всю ее семью в одном из захваченных немцами селе.
Ее отец был председателем, его вместе с женой, матерью Валентины, сожгли заживо в сарае.
– А я сбежала. Немцы за мной гнались, но я убежала. Лес хорошо знала, смогла спрятаться. Потом к нашим попала, там и осталась. Когда ты с бойцами вышел из окружения и попал в отряд, я всего неделю с ними была. Не гони меня, пожалуйста!
– Да и не думал даже! – честно признался я. – Куда я тебя выгоню?
– Вот что, голубки, можете тут и вместе жить, но хорошо бы помогать мне по хозяйству! – вдруг раздался голос хозяйки дома.
– Да-да, конечно, я все умею делать, только скажите, что нужно! – запричитала Валя.
С каждой минутой она все больше мне нравилась. Не своей услужливостью, а… Какая-то настоящая она, вот что. Особенно для меня, привыкшего к женщинам в будущем, которые все пытаются поставить себя выше мужиков, а чуть что, мы слабый пол. Смешно это, пародия какая-то на жизнь. Нет, я вовсе не за то, что место женщины на кухне и ее день Восьмое марта.
Но все же женщина должна оставаться женщиной во всем, а не пытаться из кожи вылезти, доказывая, что она лучше мужика. Валя была совсем не такой. Она с нежностью и даже трепетом обрабатывала мои раны, разминала мышцы, чтобы не затекали. Но в то же время была строга к моим попыткам справляться самостоятельно со своими делами. То есть она не любила безумно и слепо, а была такой… черт, я даже не могу это описать.
Первое время я ужасно боялся одного. Прихода фашистов.
Ведь им будет просто плевать, кто перед ними, калека или здоровый человек. Не умереть боялся, а того, что сделать ничего не смогу. Да и за Валю теперь страх появился. Но уже со второго дня моей жизни в деревне я немного успокоился. У Вали вдруг оказался в руках пистолет. Точнее, револьвер «наган». Говорит, выдали в отряде, а даже не показали, как стрелять из него. Патронов только вот было мало, всего двадцать штук, но и это было хоть что-то.
