Мокрое дело водяного

 – Вас радует произошедшее?

– Конечно, – улыбнулась Бранд, – вы могли съесть упаковку иголок, суп из серной кислоты. Вот это было бы ужасно. А градусник! Какого он размера?

Полковник развел руки в разные стороны.

– О!

Нина развернулась и убежала.

– Будильник? – предположила Энн.

– Скорей уж куранты с башни на Красной площади, – хихикнула Маша.

– Тридцать семь и один, – сказало сопрано.

– Отвал башки, – заржал Гарик, – зато всегда точно знаешь, какой у тебя градус в теле.

– Они на месте, – задыхаясь, произнесла Нина, снова возникая в моей спальне.

– Кто? – не поняла я.

– Часы на внешней стороне дома, – выпалила няня.

Гарик закрыл лицо руками и завыл от смеха.

– Нина, вы подумали, что Александр Михайлович сгрыз прибор для измерения температуры воздуха со стены? – уточнил Маневин.

Мой муж преподает в вузе, а еще он читает лекции взрослым людям, которые, не имея должного образования, ощутили тягу к знаниям по археологии и истории. Маневин часто слышит идиотские вопросы вкупе с нелепыми предположениями, поэтому его невозможно ни удивить чьей-то глупостью, ни рассердить.

Нина села на пуфик.

– Нет. Уличный градусник очень большой. Он никогда не поместится в желудке Александра Михайловича. Но полковник мог попытаться его покусать, вырвал из стены… Градусник упал на плитку, которой облицован дом, и разбился.

– Афина, иди первой на променад, – скомандовал Гектор, – ать-два. Левой! Правое плечо вперед! Хвост торчком!

– Так ты переживала за псов? – покраснел толстяк.

– Да, – не подумав, ляпнула Нина и мигом опомнилась, – а за вас я просто трясусь от ужаса.

– Не вижу дрожи, – надулся Дегтярев. – Замолчите все! Дайте мне сказать.

– Говори, – велела я, – никто тебе не помешает.

– Марина решила организовать идиотскую потеху, – зашипел полковник.

– Ой, ой, не выдавай секрет, сюрприза не получится, – попросила наша кулинарка.

– Ты здесь? – обрадовалась я.

– Ага, за дверью, – уточнила Марина, – она открыта, все слышно.

– Почему не входишь? – спросила я.

– Ну… мало ли… – пробормотала жена Дегтярева и очутилась передо мной.

– Матерь Божья, – попятилась Нина. – Вы в этом спите?

Марина одернула коротенькую плиссированную юбчонку оранжевого цвета и поправила кургузую кофту, которая не прикрывала пупок.